В темном лагере лопоухий Эдд вытягивает из реки утопленника и сразу же становится центром внимания зевак. Тело уже окоченело, но Эдд продолжает проверять его, чтобы убедиться, что там нет остальных предметов. Власть тени и неясности окутывает этот маленький мир диких ребят, где каждый день может быть последним....
И тетя на самом деле замолчала, точнее, стала следить за тем, что и кому говорит, так что даже ее сыновья перемену заметили. А Ева и внимания не обратила: не до того ей было в суете будней. Вайд пообещал устроить Брокку встречу с Ханкином, и повар с дочерью готовились к этой встрече, желая одновременно и задобрить главу гильдии, и дать понять, что с ними нельзя поступать несправедливо.
В назначенный день капитан Тмерри сам зашел за поваром, и, увидев Брокка в новой куртке и с подстриженными усами, головой покачал.
Вайд загляделся на Эву – легкую, привлекательную, уверенную в себе, и даже не заметил, что за ней спустилась хвостиком и Кисстен, тоже хорошенькая.
— Ну, да поможет нам Айр, — выдохнул Брокк и взял старшую дочь под руку.
— Эва тоже идет? — удивился Вайд.
— Да, иду, — ответила Ева, — не буду больше за отца прятаться, как тогда с Рингером.
— Но женщин там не ждут.
— Меня подождут, — улыбнулась девушка, — и не надо так беспокоиться: я буду очень мила.
— Не сомневаюсь, — усмехнулся Вайд.
Летард Ханкин, глава гильдии поваров, был удивлен, и сильно, когда к нему зашли проклятущий Вайд Тмерри, который что-то слишком задержался на своей опасной службе, Брокк Лэндвик и некая неизвестная молодая дама с идеальной осанкой.
— Дочь моя, Эва, — представил Брокк девушку, заметив, как на нее таращится Ханкин.
А тому и в голову не пришло, что эту самую дочь он уже видел как-то на улице – нищенок и неказистых он не замечает и не запоминает, а тогда Ева казалась такой. В этот же раз Ханкин оглядел Эву, дочь Брокка, очень внимательно и до глубины души возмутился, увидев, что у нее рукава с кружевом.
— Ах, так жарко, могу я присесть? — спросила Ева: в кабинете главы гильдии и впрямь было душно, да еще и перед очередной грозой воздух тяжелел.
— Садитесь, конечно. Воды принести?
— Спасибо, не нужно, — улыбнулась Ева, и Ханкин решил, что не такое уж это и преступление – носить кружево.
