В темном лагере лопоухий Эдд вытягивает из реки утопленника и сразу же становится центром внимания зевак. Тело уже окоченело, но Эдд продолжает проверять его, чтобы убедиться, что там нет остальных предметов. Власть тени и неясности окутывает этот маленький мир диких ребят, где каждый день может быть последним....
"
"Когда Ева с Брокком зашли за стены храма Миры Милостивой, мощеный двор перед входом собственно в храм уже был заполнен нищими и больными, стремящимися попасть в храмовые дома призрения. Были и те, кто надеялся поесть: к вечеру жрицы выносят хлеб, если тот остается, или лепешки, а в холодные дни и похлебкой накормить могут. Некоторые собравшиеся выглядели сносно, но были и худые, изможденные люди – старики, дети… Многие давно или никогда не мылись, так что во дворе воняло. Зато никто себе не позволял справить нужду где-то у стен или даже сплюнуть на двор: храм же, богиня накажет за такое.
На Еву увиденное произвело гнетущее впечатление, и она чуть не споткнулась, идя к массивной двери с закрытым окошечком, ведущей в первое строение храма из серого камня. Брокк подал дочери руку, чтобы шла увереннее, и сам постучал в дверь с окошечком. Окошечко открылось, и в нем появилось очаровательное личико молоденькой девушки.
— Эва! — обрадовалась девушка и тут же дверь отперла – с усилиями, правда, ибо та тяжеленная.
Брокк отступил на несколько шагов и опустил взгляд, зная, что негоже мужчине глядеть на невинную жрицу и смущать ее.
Жрица же, не скрывая радости, спросила:
— Как ты, сестрица Эва? Я так за тебя переживала! Мы все переживали!
«Знать бы еще, кто ты», — подумала Ева и ответила:
— Я в поря…
Договорить она не успела: один из нищих внезапно соскочил с места и кинулся к ним. Брокк опомнился, только когда нищий схватил жрицу в охапку и впился в ее рот губами.
Вокруг закричали возмущенно и кинулись помогать девушке, но были и те, кто позлорадствовал – так ей и надо, этой жрице.
Ева среагировала быстрее отца: схватила мерзавца за волосы и с такой силой рванула, что смогла оторвать его от ошарашенной жрицы. Тут и Брокк подскочил, схватил его за плечи да отшвырнул подальше. Обнаглевший нищий отлетел далеко – силищи Лэндвику не занимать – упал и головой о каменный двор треснулся.
И остался так лежать.
Нищие вокруг замерли, словно их кто-то разом обездвижил, хотя еще секунду назад сами были готовы разорвать гада на кусочки за осквернение жрицы. Но сделали бы они это там, за пределами храма, отделали бы его так, что мало не показалось, а потом бы страже сдали.
Потому что в храме Миры, богини-матери, спасающей и исцеляющей, дарующей любовь, нельзя бить людей и тем более убивать. Нарушить заветы богини прямо у нее «дома» – это святотатство.
