В темном лагере лопоухий Эдд вытягивает из реки утопленника и сразу же становится центром внимания зевак. Тело уже окоченело, но Эдд продолжает проверять его, чтобы убедиться, что там нет остальных предметов. Власть тени и неясности окутывает этот маленький мир диких ребят, где каждый день может быть последним....
— Забыла, что ль, каковы заветы нашей богини?"
"— Забыла, — якобы простодушно ответила Ева, и жрица-смотрительница, припомнив, что девице по голове дали, язык прикусила.
Ненадолго, впрочем, прикусила.
— Так это правда? — поинтересовалась Оресия. — Позабыла все? А я думала, ты просто испугалась сильно, вот и не признала тогда родителей… И меня не помнишь?
— Не помню.
— И храм?
— Ничего не помню, — сказала Ева. — Даже дом родной и комнату свою. И себя-то не помню…
— О-о-ой, горюшко… до чего же ты девица невезучая… — покачала головой Оресия.
— Матушка Рагенильда сказала, что богиня вернет мне память, а потом и укажет новый путь, — заявила Ева скромно и с надеждой.
— Новый путь? — ухватилась Оресия.
— Да. Нельзя мне жрицей быть, не отмечена я, не избрана, как вы, — вздохнула Ева, почувствовав, как интересует жрицу эта информация. — Неугодна я. Матушка так добра и сострадательна, что даже побледнела, говоря об этом, и голос ее задрожал… — Девушка снова вздохнула и бросила быстрый взгляд на Оресию, изучая реакцию.
Реакция была, и еще какая! Черные, как подведенные брови жрицы поднялись высоко, аж к самому краю чепца, а потом вернулись обратно, куда им положено.
Ева решила продолжать спектакль; приняв вид, что вот-вот заплачет, она проговорила жалобно:
— За что мне это, понять не могу. Мама говорит, я хорошей была, папа умницей называет… почему же я негодна? Что я такого натворила? Почему богиня меня испытывает?
— Ну-ну, девочка, — расстроилась Оресия и прижала к своему крупному телу Еву.
— И папу из-за меня побьют, — всхлипнула девушка, — ведь мне та жрица молодая дверь отперла… Это я виновата, я всем приношу несчастье, все страдают из-за меня!
Ева удивилась, когда на ее глазах появились слезы – надо же, как в роль вошла! Оресия погладила притворщицу по голове, отстранилась, поглядела в ее лицо и сказала решительно:
— Идем-ка со мной! Отварчиком тебя напою сладеньким.
Ева еще раз шмыгнула носом и послушно пошла за жрицей.
Разжалобить Оресию оказалось хорошей идеей: жрица отвела плачущую Еву в сад, усадила на лавку и сходила за успокаивающим отваром.
