В темном лагере лопоухий Эдд вытягивает из реки утопленника и сразу же становится центром внимания зевак. Тело уже окоченело, но Эдд продолжает проверять его, чтобы убедиться, что там нет остальных предметов. Власть тени и неясности окутывает этот маленький мир диких ребят, где каждый день может быть последним....
"
"Оресия открыла им дверь и, когда нищие раскричались, требуя наказать Брокка, зычным голосом заставила их утихнуть, да и вид стражников с охотничьей кошкой как-то не располагал к бунтам. В общем, все кончилось благополучно, и Брокк с Эвой невредимыми покинули храм.
— Спасибо, Вайд, — сказал Брокк капитану и пожал ему руку, — с меня пиво.
— Идет. Загляну как-нибудь к вам в трактир.
Лэндвик замялся, но рассказывать о том, что трактир могут закрыть, не стал. Капитан же протянул:
— Провожу-ка я вас, пожалуй, а то мало ли.
— Хорошее дело, — кивнул Брокк.
Отправив подчиненных с Шесс в штаб, Тмерри не просто проводил Лэндвиков домой, но еще и заглянул к ним на чай. Ева привычно шуршала у очага, пока ее родители и гость обсуждали за чаем этот сумасшедший день; отвлекшись, она не заметила момента, когда сначала Гриди, а потом и Брокк вышли из кухни, и они с Тмерри остались одни.
Мужчина тихо поднялся, подошел к девушке со спины и, склонившись, шепнул:
— А теперь скажи, где Эва Лэндвик?
Ева окаменела.
Ее ноги задрожали, а перед глазами поплыло.
— Ч-что? — выдавила она, наконец, не решаясь повернуться к мужчине лицом.
— Я спрашиваю, — повторил Вайд, — где настоящая Эва Лэндвик?
«Мне конец», — подумала Ева и неожиданно для себя упала в обморок.
Глава 7
Вайд вовремя подхватил падающую девушку и вздохнул удивленно: хоть и тощая, но весит прилично, не как другие женщины. Чуть встряхнув ее, он произнес:
— Давай без притворства.
Она не ответила и ничем другим не выдала себя.
Времени у него мало, а тут еще и Эва «заснула». Вайд огляделся: надо бы воды холодной найти, чтобы ей в лицо брызнуть, но тут бесцветные ресницы девушки затрепетали, и она открыла глаза.
Несколько секунд Ева вспоминала, кто она, где она и кто этот красавчик-брюнет, а потом, вспомнив все, проговорила слабо:
— Ах! Отпустите! Не касайтесь!
Тмерри улыбнулся; то, что она притворяется, он увидел, услышал и даже учуял – спасибо годам допросов и слежки.
Эта улыбка Еву деморализовала, но девушка продолжила играть:
— Не трогайте меня! Я позову папу!
— Хватит, — сказал Вайд, и улыбка пропала с его лица. — Меня ты не обдуришь.
