Ее сердце бьется с невероятной силой, создавая непередаваемую атмосферу волнения и фанатичности. Лежа в постели под вытаращенными веками, она прислушивается к каждому звуку ночи, будто боясь чего-то невидимого. Кажется, даже простое хрустание листьев кажется угрозой на пути к ее мечтам царственной жизни....
Мне вот другое странно – как же все-таки ваша сестра вас сюда одну жить отправила? А она сама что, и не появляется здесь?
– Нет… Не появляется… – грустно подтвердила Соня. – Она вообще сказала – живи теперь как хочешь, привыкай к самостоятельности… И не звони, говорит, и не приезжай ко мне! Я все для тебя, говорит, сделала, что могла! Дай и мне пожить…
– Ничего себе! – участливо ахнула Люся. – Так прямо и сказала? Ничего себе… Какая она у вас жестокая, однако!
– Нет, что вы! Она вовсе не жестокая! Тут… другое.
– А каким образом она эту квартиру, как вы говорите, для вас сделала? Почему именно ей тетя ее завещала?
– Так она, Томочка, социальный работник! Она сначала по службе с вашей тетей познакомилась, а потом… Потом просто так помогала… И я тоже к Анне Илларионовне каждый день почти ездила…
– Что ж… Понятно… Теперь мне все понятно… – задумчиво произнесла Люся.
Соне вдруг стало нехорошо. Почувствовалось вдруг задним умом, что сболтнула она этой женщине лишнего, разоткровенничалась ни с того ни с сего. Вот что у нее за натура такая дурацкая – покормили, поговорили с ней ласково, и открылась сразу, и разболталась не в меру…
– А давайте-ка мы с вами чай будем пить, Сонечка! – словно почуяв ее смятение, весело проговорила Люся.
– Ну да… На работу… Но после обеда я уже дома буду!
– Хорошо. Тогда ключи пусть у меня остаются? Можно? Я все равно раньше вас приду!
– Хорошо… Пусть остаются… Конечно же…
* * *Ей казалось, что голова у нее пухлая, огромная и очень шумная. Отчего так больно, так гулко шумит в голове, словно кто-то молотит руками по раскаленному барабану? И как он туда поместился, интересно, барабан этот… Надо глаза открыть.
Тамара с трудом разлепила глаза, долго всматривалась в непонятный узор, бегущий волнами из-под век в разные стороны. Какие-то серенькие за витушки-клубочки на розовом фоне. До боли знакомые.
