Автор
Лыков чувствует неладное, когда его начальник Степан Петровich задумчиво перебирает бровями. История обретает тонкий драматический оттенок, когда Лыков узнает, что выгодный шанс стать генералом может зацепиться прямо за его голову.
– Ну, это уж хрена им с редькой! Я займусь вопросом, хотя вы правы, он с душком… Благодарю вас за откровенный доклад. Ничего не бойтесь, продолжайте служить так же честно.
– Я еще опасаюсь за своего помощника коллежского асессора Лыкова. Как бы не начали мстить и ему…
– Лыкова помню и тоже в обиду не дам, – заявил государь. – А Николашу надо проучить. Поезжайте в Царское Село и задайте ему все нужные вопросы. Пусть поймет, что он не на облаке сидит и за свои поступки надо отвечать. Допрос впишите в акт и передайте его мне.
И действительный статский советник отправился в лейб-гвардии Гусарский полк.
Великий князь принял его в библиотеке офицерского собрания. Стены еще пахли краской – здание было только что выстроено на личные средства наследника-цесаревича. Книги на полках едва начали раскладывать. Августейший командир полка смотрел волком, но сдерживался.
– Ваше Высочество, расскажите мне, что у вас произошло в номерах Донато третьего апреля в присутствии убитой позже Каролины Жиу?
– Там был неприятный случай.
– И что дальше?
– Он какой-то психопат! Скандализировал до невозможности, наговорил мне таких дерзостей!
– И вы его ударили за это?
– Разумеется, – не моргнув глазом, подтвердил генерал-майор. – Кто он и кто я? Надо же понимать!
Благово записал ответ и продолжил:
– Стало быть, вы считаете нормальным, когда великий князь бьет по лицу русского офицера?
Николай Николаевич Младший вспыхнул как порох:
– Если бы вы слышали, что он мне наговорил! За такое в каторгу надо!
– Нанося оскорбление действием поручику Корейшу, вы понимали, что он не может ответить вам тем же?
– Да он за шашку схватился!
– Ваше Высочество, ответьте на вопрос.
– Вы… вы бунтовщик, что ли? Красный? Куда клоните?
Павел Афанасьевич всегда обезоруживал сильных мира сего невозмутимостью. Вот и сейчас он даже голоса не изменил:
– Я хочу напомнить, что прислан сюда государем.
Лейб-гусар запнулся:
– В тот момент кровь ударила мне в голову… Я плохо помню. Был сам не свой.
