Тени Ватикана плещутся в окна старой княгини. Под развязавшимися завязками маски Тонечка ловит дрожь и таинственность каждого нового выреза, когда она распутывает свои кудрявые шелковые волосы. Вокруг – мир монастырских стен и величественного храмового свода, а на самой поверхности – непостижимая сладость секретной истории в стенах этого строгого места....
Здесь были майор Мурзин, его подручный Ленька, который на время церемонии даже в телефоне не играл, тетки с почты, полная молодая врачиха из поликлиники – она всхлипывала и вытирала слезы углом черного платка, совсем по-деревенски. Неугомонный Коля прикатил на своем велосипеде, пришел насупленный дядя Арсен, принес немудрящий букетик.
Москвичи – Тонечка, Саша и Родион – стояли отдельно, Федор Петрович рядом с гробом.
Отец Илларион, по всей видимости, отлично знал все дело. Он отслужил заупокойную службу как-то так, что после нее осталась светлая печаль, а не темная тоска.
Когда стали опускать гроб и за дело принялись кладбищенские рабочие, Тонечка потянула Родиона домой.
– Пойдем, помоги мне, – сказала она ему на ухо. – Сейчас все с кладбища к нам придут, нам нужно быстренько стол накрыть.
– Зачем придут? – не понял Родион.
– Так полагается, – объяснила Тонечка туманно. – Человека обязательно нужно помянуть, то есть поговорить о нем и выпить за него.
– Зачем? – снова спросил Родион.
Тонечка вздохнула:
– Чтобы не так грустить после похорон. Это правильный обычай, хороший.
У нее все было готово еще с раннего утра – и мясо, и картошка, и блины, чтоб уж как полагается. Водку и красное вино утром принесла Саша.
Едва взглянув на нее, сценарист в Тонечкиной голове встрепенулся, схватил перо и принялся торопливо сочинять вместо детектива любовную историю.
– Все хорошо? – спросила Тонечка.
– Все странно, – призналась Саша. Она отводила глаза и смущалась.
– Так, может, оно и хорошо, что странно?
– Да ну тебя, Тоня! Мне так жаль Федора. Я ночью у него спрашиваю: ты теперь остался совсем один? А он отвечает: пока не знаю.
– Разумеется, он не знает, – быстро сказала Тонечка. – Теперь только ты знаешь, останется он один или нет.
Саша махнула на нее рукой и ушла к себе.
Во время службы она держалась рядом с Тонечкой и Родионом, а в конце подошла к Федору и взяла его за руку.
Еще на подходе к дому Тонечка услыхала какой-то басовитый вой, переходящий в рев.
– Это что такое? – сама у себя спросила она и бросилась к крыльцу. – Родион, не входи, подожди меня!
Но куда там! Мальчишка взлетел на крыльцо следом за ней и даже попытался ее оттолкнуть, чтобы ворваться первым. Тонечка распахнула дверь, изнутри опять страшно завыло и заревело.
– Кто здесь? – крикнула Тонечка.
Тут же в прихожую влетела собака Буська, оставленная на время похорон дома.
