Тени Ватикана плещутся в окна старой княгини. Под развязавшимися завязками маски Тонечка ловит дрожь и таинственность каждого нового выреза, когда она распутывает свои кудрявые шелковые волосы. Вокруг – мир монастырских стен и величественного храмового свода, а на самой поверхности – непостижимая сладость секретной истории в стенах этого строгого места....
Она влетела, как крохотная черная торпеда, не рассчитала траекторию поворота, шеей проехалась по дощатому полу, взвыла тем самым ужасным басом, ринулась к Родиону и заплясала перед ним на задних лапах.
– Буся? – поразился Родион. – Это ты так воешь?!
Он подхватил ее на руки, прижал к себе, Буся в экстазе стала лизать ему лицо, руки, уши.
– Жуть какая, – сказала Тонечка неуверенно.
– Ты думала, мы тебя бросили, да? – спрашивал Родион у своей собаки. – Ты испугалась, что мы больше не придем, да? Ты решила, что теперь совсем одна, да?.
Тонечка моментально поняла, что говорит он о своих, а не о собакиных страхах, выдавая себя с головой!
Буся неистовствовала у него на руках. Она подпрыгивала, повизгивала, извивалась, норовила опять наброситься на мальчишку с поцелуями, вся ходила ходуном. Морда, уши, лапы – все излучало невиданное, небывалое счастье.
– Я тебя всегда, всегда буду брать с собой, – обещал ей Родион. – Ты не думай! Я даже в институт тебя буду брать с собой! И потом на работу!.
Их общую истерику нужно было как-то притушить, остановить."
"– Родька, – сказала Тонечка, повязывая фартук, – послушай меня. Ни ты, ни твоя собака больше никогда не останетесь в одиночестве! У тебя теперь тьма родственников! Просто деваться от них некуда, от родственников! И ты должен привыкнуть и Буську приучить к тому, что время от времени нам всем приходится друг с другом расставаться.
– Я не хочу расставаться, – проговорил Родион, обнимаясь с собакой.
– А если тебе понадобится… я не знаю… в баню или к зубному врачу?
– В баню? – переспросил Родион в некотором замешательстве.
– Да хоть куда! – воскликнула Тонечка, составляя на стол тарелки. – Вот мы с тобой уехали в Дождев и уже давно не видели папу, Настю, Даню и деда с бабушкой. Это же не значит, что мы остались в одиночестве навсегда!
– Не значит, – согласился Родион. – Но она же собака и не понимает, что я вернусь.
– Пф-ф-ф! – фыркнула мачеха.
Мыть руки Родион отправился, прижимая к себе Бусю, Тонечка отлично знала, как он там их моет – подставляет под воду сначала одну ладонь, потом другую, лишь бы собаку не выпускать.
– Как следует мой! – прокричала она. – С мылом! Мы были на улице, это опасно, кругом вирус!..
– Ладно, – отозвался он.
