Тени Ватикана плещутся в окна старой княгини. Под развязавшимися завязками маски Тонечка ловит дрожь и таинственность каждого нового выреза, когда она распутывает свои кудрявые шелковые волосы. Вокруг – мир монастырских стен и величественного храмового свода, а на самой поверхности – непостижимая сладость секретной истории в стенах этого строгого места....
Когда подошли гости, стол был накрыт, водка перелита в хрустальный графинчик, стопки расставлены, закуски готовы, – Тонечка была очень ловкой хозяйкой.
Федор Петрович словно прятался за Сашу, она прикрывала его от взглядов. Не садясь, он выпил водки, отошел к перилам террасы и стал смотреть в сад.
Майор Мурзин принялся было поносить москвичей, но отец Илларион его моментально унял.
Дяде Арсену Тонечка сразу подала кофе. Он принял стопку, запил ее кофе, а потом холодной водой, сказал, что Лидия Ивановна была прекрасной «жалкой» женщиной, жалела его, и ушел.
К середине дня все разошлись по своим делам. Федор тоже куда-то делся. Тонечка с Сашей перетаскали в раковину посуду и уселись на террасе.
Им было грустно.
– Вдруг ее на самом деле отравили? – ни с того ни с сего спросила Саша. – Ведь это ужасно!
– Ужасно, – согласилась Тонечка.
– А сейчас уже не хочешь?
Тонечка вздохнула:
– После того как Федор сказал, что сам найдет злодея и убьет, – не знаю. Потому что мне показалось тогда, что он говорит абсолютно серьезно. Кстати, куда он делся?
– Я не знаю.
– Как?! Ты же его караулила, как орлица!
– Какая ты фантазерка, Тоня, – сказала Саша фальшиво. Она ведь на самом деле его караулила! – Даже странно для провинциальных поминок.
– Мы их смущаем своим московским видом, – сказала Тонечка. – С нами пить неинтересно. Они нас презирают, и наши поминки тоже. Что это за поминки – одна бутыль водки и две вина!
– Ты думаешь?
– Родион! – позвала Тонечка и прислушалась. – Родион!
И на этот раз никто не отозвался.
– Рисует, – констатировала она. – Царствие небесное он проспит со своим рисованием! А твои дети чем занимаются?
– У меня близнецы, мальчик и девочка.
– Где?
Саша махнула рукой в сторону ручья.
– В Лондоне.
– Ничего себе! – восхитилась лживая Тонечка. – Ты молодец!
Она решительно не понимала необходимости отправлять детей учиться за границу, ну вот не понимала, и все тут! Она была убеждена, что учиться следует там, где предстоит жить и работать, а никакой заграничной работы она не представляла и в ее возможность не верила.
