Тени Ватикана плещутся в окна старой княгини. Под развязавшимися завязками маски Тонечка ловит дрожь и таинственность каждого нового выреза, когда она распутывает свои кудрявые шелковые волосы. Вокруг – мир монастырских стен и величественного храмового свода, а на самой поверхности – непостижимая сладость секретной истории в стенах этого строгого места....
– А ты уверена, что ей нужно когти стричь?
– Абсолютно!
– Я не умею.
– Я тоже. Придется научиться. Давай сейчас направо, пройдем мимо будки дяди Арсена и к отцу Иллариону.
Однако будка сапожника была пуста. Тонечка подумала, куда он мог подеваться, и сообразила, что, должно быть, починяет диван в доме старой княгини. Это значит, что Федор Петрович вернулся? Нет, не значит, дом стоит открытый, дверь подперта лопатой.
…Почему разбойники вновь залезли туда на другой день после убийства старухи? В том, что было убийство, Тонечка теперь нисколько не сомневалась.
Что произошло именно тогда? Они узнали о бесценной книге и пришли за ней? Но не нашли, потому что Тонечка ее забрала? Откуда о ней могли узнать? О ней знали только Федор и Лидия Ивановна, которая к этому времени уже умерла!
Выходит, Федор рассказал кому-то? Но зачем? И кому он мог рассказать?..
И Саша! Валюша сказала, что у нее муж – «хороший, обходительный» мужчина! Часто приезжал, нанимал местных мужиков, чтоб они ставили забор и эрзац-колодец.
Кто они – Федор и Саша? Может, дождевские Бонни и Клайд?
– Пф-ф-ф! – вслух фыркнула Тонечка. – Чепуха какая! Несусветная!..
– Так я и говорю! Может, тогда не будем стричь?
Тонечка посмотрела на Родиона.
– Когти, – добавил он.
– Господи, ты все про свою собаку!
– А ты про кого?
– Вон дом отца Иллариона, мы уже пришли. Не забудь поздороваться!
Илларион хозяйничал под навесом возле своей лесопилки, обстругивал рубанком широкую толстую доску. Он был в брезентовых штанах и тельняшке. Загорелые руки, как у кузнеца – натруженные, сильные, грязные.
На яблоне висел небольшой транзисторный приемничек, очень старый, из него доносилась бодрая песня про веселый ветер.
Сценарист в Тонечкиной голове очнулся от дремы и потянулся к перу и свитку.
– Добрый день! – прокричала Тонечка из-за калитки. – Можно к вам, отец?
Илларион оглянулся, бросил рубанок и пошел навстречу.
– Не ожидал, – прогудел он, распахнул калитку и пропустил всю троицу. – Доброго дня!
– Здрасти, – пробормотал Родион.
– Все дела, – батюшка оглянулся на верстак.
