Тени Ватикана плещутся в окна старой княгини. Под развязавшимися завязками маски Тонечка ловит дрожь и таинственность каждого нового выреза, когда она распутывает свои кудрявые шелковые волосы. Вокруг – мир монастырских стен и величественного храмового свода, а на самой поверхности – непостижимая сладость секретной истории в стенах этого строгого места....
Он знал о рукописи и камее всегда.
– Может быть, он кому-то рассказал? – спросил Герман. – Или ты сама рассказала?
– Саша, я ни с кем здесь не беседую, кроме Родиона и соседки…
Сценарист у нее в голове продолжил: а еще Федора Петровича, дяди Арсена, отца Иллариона, Валюши, майора Мурзина, Коли…
Выходит, полно людей! И со всеми она, Тонечка, беседует.
– Это мысль, – сказала она мужу. – Мне нужно подумать! Что и кому я могла случайно сказать…
– Тоня, если все, что ты говоришь, правда, тебе нужно запереться на все замки, забаррикадировать двери и ждать моего приезда!
Тонечка моментально отвлеклась от расследования:
– А когда ты приедешь?
– Завтра, – сказал муж решительно.
– Надолго?
– Навсегда! – рявкнул он. – Тоня, ты меня вообще слышишь или витаешь в своих детективных мыслях?"
"– Слышу и витаю, – призналась Тонечка. – В мыслях о тебе и о нашей встрече!
– Романтической? – осведомился Герман, и она захихикала, как дурочка.
Они еще немного поговорили – про детей, родителей и дурацкий вирус, в два счета перелопативший всю жизнь.
– Жди меня, – сказал напоследок муж и попрощался.
Тонечка вздохнула, подняла тряпку, подвинула таз и принялась за подоконники.
Угомонилась она только под вечер, да и то потому, что кончились силы. Зато в доме было чисто и свежо, вкусно пахло тестом и мясом, и радостно было думать, что завтра приедет муж – ну, хоть на день! – и она все ему по-настоящему расскажет.
Они поужинали вдвоем с Родионом, он посмотрел умоляюще, пообещал помыть посуду, взял с собой наверх три плюшки и кружку с чаем и ушел – видно, рисовал нечто, не терпящее отлагательств.
Тонечка устроилась было с книжкой на диване, но тут явилась Саша Шумакова.
– Тоня, – решительно начала она, – я решила вернуться в Москву.
– Понятное дело, – согласилась Тонечка. – Проходи.
Саша прошагала к креслу и присела на самый краешек, словно вот-вот сорвется с места.
– Вино принесла? – осведомилась Тонечка. – Или станем принимать мой коньяк?
– Ты хочешь выпить?
– Не хочу, – призналась Тонечка.
Саша отрицательно покачала головой.
– В нормальной жизни я не ем после шести, Тоня. Я вообще стараюсь вести здоровый образ жизни.
– Зачем? – осведомилась Тонечка, поднимаясь с дивана. Нашарила тапки и отправилась на кухню.
Саша проводила ее глазами, но следом не отправилась.
Тонечка вскоре вернулась с подносом, на котором были расставлены кушанья, бокалы, салфетки, тарелки и прочие радости жизни.
