Тени Ватикана плещутся в окна старой княгини. Под развязавшимися завязками маски Тонечка ловит дрожь и таинственность каждого нового выреза, когда она распутывает свои кудрявые шелковые волосы. Вокруг – мир монастырских стен и величественного храмового свода, а на самой поверхности – непостижимая сладость секретной истории в стенах этого строгого места....
В этом новом общем мире горел закат, не шевелились и молчали деревья, а люди словно совершали языческие обряды, как они делали издревле!..
Они словно возвращались друг к другу из топазовых глубин времени, мчались навстречу, задыхаясь и торопясь, зная, какая их ждет награда.
Саша знала, что так было всегда и так всегда будет, с этим уже ничего нельзя поделать, и это нельзя утратить, как невозможно потерять закат или грозу!..
Все остальное неважно и не имеет смысла – только здесь и сейчас, только с ним.
И нет никакого сценария, фанерных персонажей и нарисованного на заднике неба, потому что вот оно – живое, настоящее, сильное, правильное.
И уверенность и страсть, пришедшие из его вселенной, наголову разбили придуманные преграды и ограничения, высунувшиеся из ее мира.
Они катались по траве и, кажется, очень шумели, потому что лес совсем затих, изумленный. В угаре и спешке Саша успела подумать о том, что они распугают всех барсуков и белок, и засмеялась, а потом не стало никаких мыслей и белок.
Общий новый мир, как ему и положено, начался со вспышки сверхновой.
Саша была уверена, что вспышку засекли все телескопы вселенной.
…Опять они долго лежали, молчали и не шевелились.
Потом она встала, перешагнула через него и спустилась к воде. Он сел, обняв руками колени, и наблюдал за ней.
Вода показалась ей прохладной и приятной. Она зашла по колено, песок мягко обнимал ступни.
– Оно очень холодное, – предупредил Федор негромко. – Подземные ключи бьют.
– Правда? – удивилась Саша, упала в воду, оттолкнулась и поплыла.
Вода была сладкой на вкус. Щеки и губы у нее горели, и было приятно чувствовать прохладу.
Она доплыла примерно до середины озера, когда раздался такой всплеск, словно с берега плюхнулся медведь.
Федор – а вовсе никакой не медведь – догнал ее в два гребка. Он посматривал на нее, словно готовый в любую секунду подхватить и спасти.
– Я не собираюсь тонуть, – сказала ему Саша. – Я просто… отдыхаю.
Перевернулась, раскинула руки и легла на спину. Теперь ей в лицо смотрело вечернее небо.
Весь мир смотрел ей в лицо. Оказывается, все это время он был так близко!..
Федор взял ее за руки и стал буксировать к берегу.
Он вытащил ее из воды, ладонями стряхнул с волос капли, сказал, что сейчас принесет полотенце, и ушел в сторожку."
"– Спасибо тебе, – сказала Саша озеру. – Мне так нужно было… в воду.
Примчался Федор, завернул ее в мягкую ткань и спросил озабоченно:
– Замерзла?
Саша отрицательно покачала головой.
– Я принес тебе шлепанцы.
