Её называют королевой криминального мира, но встреча с загадочным Каратом перевернула всё. Он — враг, убийца, воплощение зла. Она знает, что он опасен, что любить его — безумие. Но страсть сильнее разума, а грех становится единственным спасением.
Я не верила в то, что у меня получится, но, когда ладонь Карата, удерживающая мою руку, вдруг ослабла и слегка сползла, я широко улыбнулась, касаясь губами его кожи.
Уснул!
Действительно уснул!
Казалось бы, что может быть в этом особенного, но для меня это было откровение, которого я не ожидала, отчего сердце заколотилось счастливо и затравленно.
Я больше не пыталась отогнать от себя навязчивые мысли о том, что хочу быть рядом с ним — таким загадочным и до конца не понятым, даже если смутно представляла возможные отношения с таким, как Карат.
Ведь было ясно с самого начала, что типичной пары с ним не создать.
Просто никогда мне еще не было так тепло и уютно, как рядом с ним, не считая папы и Свирепого.
Я не позволяла себе пошевелиться даже спустя несколько часов, когда всё тело затекло и буквально онемело — сон Карата был превыше всего.
Лишь когда его дыхание стало глубоким и ровным, я чуть отклонилась назад, чтобы подцепить край тонкого мягкого пледа, чтобы укрыть нас двоих.
И дело было не в прохладе ночи, а в том, что было в этом что-то очень теплое и интимное — спать вот так под одним одеялом на одной постели, даже если между нами еще ничего не было.
Жаль, что летние ночи настолько короткие, а беспокойный сон Карата чуткий и быстрый.
То, что он проснулся спустя еще пару часов, когда небо только стало розоветь на горизонте и температура опустилась немного ниже, даря долгожданную прохладу и свежеть раннего утра, я ощутила сразу всем телом, продолжая обнимать его руками и прижиматься к горячей спине.
Мне было так хорошо, что стыдно было даже признаться в этом.
— Почему не спишь? — хрипловатым после незапланированного сна и невероятно чувственным голосом протянул Карат, возвращая свою ладонь на мою руку, чтобы сжать мои пальцы легко и осторожно.
— Я же обещала, что буду охранять ваш сон.
Я не видела его лица, но поняла, что Карат улыбнулся.
— Отважная девочка, — его мурчащий голос разлился по моему телу мелкой дрожью, когда обдало жаром желания касаться его, — больше не убегаешь от меня.
— Не убегаю… — пробормотала я, потому что не было смысла скрывать. Я была с ним. И мне нравилось это, как бы страшно ни было смотреть в глаза папы, когда он всё поймет. Или я расскажу сама.
Карат молчал какое-то время, гладя каждый мой палец нежно и чувственно, словно прислушивался ко мне или размышлял над тем, стоит ли говорить дальше.
— У тебя всё еще есть время остановиться и прожить свою жизнь иначе, детка.
