Ну, а вот Степан уже ступает по мостовой: носок в разные стороны, лицо искривленное улыбкой. Он суетится, бросается взглядом из окна на прохожих, словно надеясь зацепиться за какой-то смысл в этой рутинной быденщине. Вот он берёт котомку — хрустит деревянные створки и начинает свой очередной путь. А вокруг... всё как всегда: тихий лес, выцветшие деревья и непривычно звонкие голоса ночью....
Ну, оно может и к лучшему, вон говорят, снова лихо озорует по округе…
Так и повелось у них, с каждым днём силы к Степану возвращались, и сидевшая на крылечке бабка Марья радовалась, как справно он управляется. А ведь думала тогда, что не выходит его… Ну да Бог дал! Теперь вот и за травами в лес Степана звала, показывала, от чего какая травка да какой корешок помогает, когда собирать да как сохранять.
Борта в лесу блюли тоже вместе, чтобы хозяин косолапый медок не шибко таскал, этому Степана ещё дед научил, так что здесь он Марье хороший помощник был.
К осени Степан задумался о том, что надо бы как-то и дальше в дорогу собираться, да вот только не знал, как про то сказать Марье Тимофеевне… да и откуда деньги взять на дорогу, одежду собрать, да скарб какой в путь неблизкий.
Бабка Марья и сама понимала, как ни брала её за душу тоска, что Степану охота продолжить путь домой, куда направлялся. Деньги у неё были, но она знала – не возьмёт Степан, не примет такую помощь.
– Зерно надо брать на зиму, – сказала она как-то вечером Степану, – На ярмарку в село поедем, тебя с собой позову, поедешь? Да продать кой-чего можно, нам-то куда столько. С тобой мы хорошо запасу на зиму сделали, Стёпушка.
– Поеду, матушка, отчего не поехать, – отозвался Степан сидя на корточках и рассматривая резные обрамки комода.
Он каждый вечер, когда бабка Марья садилась за шитьё, брал в руки лучину и рассматривал волшебные узоры на полатях и наличниках. Глядя на его интерес, достала бабка Марья кожух из матёрой кожи и развернула его на столе. У Степана аж сердце зашлось от такого великолепия – в шитых кожаных кармашках был разложен инструмент. Ножи, ножички и диковинные заточенные загогулины, какие Степан видал впервые в своей жизни.
