Вместе с жуткой тошнотой и постоянным звоном в голове ты ощущаешь себя наедине с миром за закрытыми глазами. Лёгкость, мягкость подушек — знаки спокойствия или безысходности? Всё вокруг кажется тихим и неподвижным, словно замороженным в вечной ночь, а звуки извне мелкие и невнятные....
— Мы решили взять все большие пушки, захваченные у поганых, — продолжил Яков Бородавка, догадавшись по моему лицу, что упираться я не буду. — Пусть послужат против них!
— Мы разве будем осаждать города? — поинтересовался я, придумав способ отбиться от предложения.
— Да вроде бы не собираемся, — ответил кошевой атаман, — но и против армии сгодятся.
— Против армии от них толку будет мало. Заряжать их долго. Успеют всего по разу выстрелить. Только зря будем таскать туда-сюда такую тяжесть. Для перевозки каждой придется три-четыре пары волов запрягать и еще на одной арбе боеприпасы везти для нее, — проинформировал я.
— Я же тебе говорил, что он лучше знает, чем Федька Кривой! — радостно заявил Игнат Вырвиглаз кошевому атаману. — Из-за Головешки таскали бы эти дурищи по степи!
Федька Кривой был, как я его называл, азартным артиллеристом. Считать он не умел, стрелял по вдохновению и потому временами неплохо. Кривым на правый глаз стал после разрыва фальконета, что не отбило у него тяги ко всему взрывающемуся.
— Значит, оставим большие, но возьмем все малые, — решил Яков Бородавка. — Будешь ими всеми командовать, как куренной атаман.
От такого заманчивого предложения отказываться было опасно. Запорожские казаки недаром напоминали мне Каталонскую компанию.
— Возьмем начиная с полупушек, двенадцатифунтовок, и меньше, — предложил я. — Для них обязательно надо будет изготовить лафеты, объясню, какие. На них будет легче перевозить и стрелять.
— Как скажешь, так и сделаем, — сразу согласился кошевой атаман.
Глава 54
Я сформировал батарею из шести кулеврин, снятых со шхун, еще одну из восьми полупушек и две батареи по шесть восьмифунтовых фальконетов. Орудиями меньшего калибра каждый курень распоряжался по своему усмотрению.
