Вместе с жуткой тошнотой и постоянным звоном в голове ты ощущаешь себя наедине с миром за закрытыми глазами. Лёгкость, мягкость подушек — знаки спокойствия или безысходности? Всё вокруг кажется тихим и неподвижным, словно замороженным в вечной ночь, а звуки извне мелкие и невнятные....
Каждое орудие цеплялось к двуколке с зарядным ящиком, в котором были десять-двенадцать зарядов. Тащила ее пара лошадей. Остальные боеприпасы везли на арбах."
"Двигались мы в хвосте армии, перед обозом, от которого нас отделял курень Богдана Конши, самый маленький, всего тысяча шестьсот человек, но зато все конные. Они должны были в случае чего прикрыть и обоз. Всего в поход отправилось около сорока тысяч казаков, включая три тысячи реестровых, получивших название гетманского полка. Гетман Малой Руси Петр Сагайдачный считал себя главнокомандующим, а кошевой атаман Яков Бородавка был уверен, что командует запорожскими казаками.
Он подъехал ко мне, возвращаясь с осмотра обоза, на второй день совместного похода. Сопровождали его два десятка реестровых казаков, облаченных в кирасы и едущих на справных лошадях.
Поравнявшись со мной и поздоровавшись, Петр Сагайдачный сказал:
— Я слышал, ты собираешься покинуть товарищество, уехать к франкам.
Казаки вслед за турками всех западноевропейцев называли франками.
— Да, — подтвердил я. — Вырос там, тянет домой.
— Это хорошо, — произнес он и признался с тяжелым вздохом: — Самому иногда хочется бросить это все и уехать подальше, поселиться в большом городе, где тихо и спокойно!
— А где сейчас тихо и спокойно?! — возразил я.
В Западной Европе уже третий год шла война протестантов с католиками. Рубились жестоко, уничтожая всё и всех, как и положено народам, считающим себя более цивилизованными.
— Тут ты прав, — согласился со мной гетман Малой Руси.
— Тебе бы договориться с Яковом Бородавкой. Два командующих — это слишком много для одной армии, — предложил я.
