Вместе с жуткой тошнотой и постоянным звоном в голове ты ощущаешь себя наедине с миром за закрытыми глазами. Лёгкость, мягкость подушек — знаки спокойствия или безысходности? Всё вокруг кажется тихим и неподвижным, словно замороженным в вечной ночь, а звуки извне мелкие и невнятные....
Следуя за очередным, он заметил, что надсмотрщики увлеклись разговором, не следят за ним, близко подошел ко рву, в который и спрыгнул.
— Товарищи, спасите! — крикнул он, перебегая по рву подальше от надсмотрщиков.
Само собой, мои артиллеристы спустились по валу, помогли беглецу выбраться из рва. Надсмотрщики увидели это, но прореагировали спокойно. Погибать из-за чужого раба у них не было желания. Просто перешли поближе ко рву, чтобы больше такое не повторилось.
— Кто такой? — спросил я беглеца, которого подвели ко мне.
— Казак я Данила Коваль из куреня Мусия Писаренко. С тобой ходил на османов, а на обратном пути в плен попал. Остальных пленных побили: кого из луков застрелили, кого слонами растоптали, а меня и еще пятерых не успели до темноты, а на следующее утро забыли про нас, а потом заковали в цепи и отправили работать в обозе, — рассказал он, быстро произнося слова и просительно глядя мне в глаза, словно боялся, что я не поверю и верну его туркам.
— Сейчас тебя раскуют, и пойдешь в свой курень.
— А какое у них может быть настроение?! — презрительно воскликнул Данила Коваль. — Дали вы им таких чертей, что воевать больше не хотят! Говорят, за эти дни погибло только янычар тысяч пять и всех остальных больше сорока. Никто не хочет в атаку идти, начали разбегаться по домам. По всем дорогам караулы из янычар выставили, ловят и наказывают беглецов. И еще слышал, что наши недавно напали на Царьград (так казаки, как и их предки, называли Стамбул), пограбили окрестности, а на обратном пути захватили двадцать кадирг.
Интересно, кто это был? Может быть, донские казаки, а может, это запоздавшая и приукрашенная новость о нашем последнем нападении. Впрочем, на Базавлуке осталась пара тысяч казаков, чтобы отбить нападение крымских татар, если тем вдруг вздумается пошалить. Они могли отправиться на чайках за зипунами, пользуясь тем, что турки и татары сейчас воюют с нами.
— Вчера вечером к поганым подмога пришла. Говорят, много, тысяч сто, — продолжил сбежавший казак. — Целый отряд на верблюдах ехал, как на конях, а сами все с лицами черными, как сажа!
Негры пока что казакам в диковинку.
— Раскуйте его, накормите-напоите и пусть идет в свой курень, — приказал я своим артиллеристам.
Через час из блиндажа доносилась песня про казака Байду.
