Вместе с жуткой тошнотой и постоянным звоном в голове ты ощущаешь себя наедине с миром за закрытыми глазами. Лёгкость, мягкость подушек — знаки спокойствия или безысходности? Всё вокруг кажется тихим и неподвижным, словно замороженным в вечной ночь, а звуки извне мелкие и невнятные....
Конь и юноша испугались его криков, после чего первый встал на дыбы, а второй вылетел из седла в лужу, которая осталась после вчерашнего дождя.
— Квашня! — изрек приговор князь, после чего изволил заметить меня. — Кто такой?
Я представился, протянул ему подорожную. Князь Мосальский был первым, кому ее показывал. Раньше всем и так было ясно, что я человек знатный, еду по делу, поэтому никого не интересовала моя подорожная.
Князь читать умел хорошо. Быстро пробежав глазами текст, воскликнул восхищенно:
— Ты под Хотином сражался?! Здорово вы там врезали басурманам! Надолго забудут дорогу к нам!
— Да, хорошо повоевали, — согласился я.
— Пойдем ко мне, расскажешь! — приобняв меня, как старого приятеля, князь потащил в дом, крича на ходу прислуге: — Медовухи в мою комнату! Быстро!
Его комната — это мой бывший кабинет. Правда, я не сразу узнал его из-за обилия икон, которые в большом количестве и без всякой системы висели на стенах. При этом князь, войдя, не перекрестился даже на икону святого Андрея, своего покровителя, висевшую в красном углу.
Усадив меня с одной стороны стола, Андрей Мосальский расположился напротив и потребовал:
— Рассказывай с самого начала и подробно!
И я рассказал быстренько, часа за два.
— Это мой сын Иван, — представил юношу князь Мосальский, когда я закончил рассказ.
Нынешний царь-батюшка Михаил Романов намного моложе князя.
— Пусть в пушкари идет. Будет царевым огневым боем командовать, — подсказал я. — Научу его этой премудрости.
Мое предложение настолько заинтересовало юношу, что у него даже рот приоткрылся и загорелись глаза.
— А ты зачем к нам приехал? — наконец-то поинтересовался Андрей Мосальский.
— Да вот хочу перейти под руку царя-батюшки.
