Вместе с жуткой тошнотой и постоянным звоном в голове ты ощущаешь себя наедине с миром за закрытыми глазами. Лёгкость, мягкость подушек — знаки спокойствия или безысходности? Всё вокруг кажется тихим и неподвижным, словно замороженным в вечной ночь, а звуки извне мелкие и невнятные....
После бани мы знатно гульнули. За четыре века ни традиции, ни меню не изменились. Разве что тосты стали короче.
Утром Иван Мосальский стал моим экскурсоводом. Князь выделил нам — сыну, мне и Ионе — трех верховых лошадей. Ивану достался смирный мерин игреневой масти. Я взял гнедого жеребца, а Ионе достался низкорослый степной конек мышиной масти, наверное, потомок тарпана. Внутри города дороги, превратившись в улицы, шли от ворот, сужаясь, к торговой площади, расположенной у северной части Детинца. Сектора между ними были разделены переулками на кварталы одинаковой ширины, но разной длины, разбитые на примерно одинаковые по площади места для подворий, большую часть которых занимали пожарища и пустыри.
Услышав, что дома собираюсь ставить каменные, Иван Мосальский сообщил:
— Каменщиков в городе мало, надо приглашать из Чернигова, а они больше запросят.
В отличие от отца, он почти всегда говорил спокойно. Отец утверждает, что Иван пошел в мать, которая прошлой осенью умерла. Он пока единственный сын. Есть еще старшая сестра, замужняя, и три младшие. Судя по всему, Андрей Мосальский под венец идти во второй раз не собирается, живет с дворовой девкой Анютой, которую сделал ключницей. Ключница — почетная должность наложниц.
— Съезжу завтра в Чернигов, найму каменщиков и плотников, — решил я.
Затем мы выехали за город.
— Крестьян тоже не хватает? — спросил я Ивана Мосальского.
— Разбежались все после нападения черкасов. Теперь их и калачом не заманишь, — ответил он.
— Калачом, может, и не заманишь, а если коня и корову пообещать в долг, наверняка найдутся желающие, — высказал я предположение.
— Может, и найдутся. Конь тут редко у кого есть, — согласился княжич.
Глава 66
Крестьяне, как и каменщики с плотниками, нашлись в Чернигове. Вместе с поляками туда пришли ашкенази-арендаторы — и народ, не привыкший к такому беспределу, начал разбегаться. Каменщиков я набрал две бригады, одну плотников, а вот крестьян сразу на четыре деревни.
