Насильно набирают мальчиков из подвластных, не мусульманских народов или захваченных в рабство и, обратив в свою веру, выращивают из них стойких и преданных лично султану воинов. Некоторые делают головокружительную карьеру, сражаясь, в том числе, и со своими забытыми родственниками.
Турецкие галеры появились к концу третьего дня. Это были семь кадирг. На флагманской бунчук с тремя хвостами — военачальник второго ранга, типа бейлербея — правителя эйялета. Галеры с расстояния около мили разрядили пушки в вытянутые на берег чайки, повредив всего две, после чего отошли мористее и легли в дрейф. Атаковать нас на берегу не решились, хотя видели, что чайки охраняет небольшой отряд. Наверное, догадались по догорающей фигуре на холме, что подмога будет скоро. И не ошиблись. Два отряда пришли примерно через час после обстрела, а третий, ходивший в сторону Стамбула, подтянулся в сумерках и сообщил, что по пятам идет большой отряд янычар, тысяч пять, не меньше. Сразу стало понятно, почему галеры не стали нас атаковать на берегу. Подождут, когда янычары выгонят нас в море, и там расстреляют из пушек.
Казаки опять сели в круг на берегу моря. Было уже темно, лица не видны, опознавали по голосам.
— Что будем делать, товарищи — пробиваться по суше или морем? — как заведено, первым заговорил кошевой атаман Василий Стрелковский.
— Если по суше, то придется бросить добычу и выступить прямо сейчас, — произнес хриплый голос, обладателя которого я не смог опознать. — И наверняка нам впереди дорогу уже перекрыли.
Повисла продолжительная пауза. Молчали и окружавшие нас казаки, никто даже не кашлял, не шмыгал носом и не сопел. Тишину нарушал лишь легкий шум прибоя, и мне показалось, что слышу, как скрипят нерасхоженные извилины в черепах моих соратников. На суше им умирать легче, но на море есть шанс кому-нибудь прорваться и добычу сберечь.
— А почему бы нам не попробовать уйти ночью морем? — задал я вопрос.
— Ночью мы потеряем друг друга, и днем нас по очереди перебьют, — ответил кошевой атаман. — Вместе мы хоть какой-то отпор сможем дать.
— Не потеряетесь, — заверил я. — Повешу на корме фонарь, будете все на него держать. Лишь бы в темноте не цеплялись веслами.
— Турки тоже увидят фонарь, — заметил обладатель хриплого голоса."
"— А мы на них первыми нападем, — предложил я. — Я взял пеленг на то место, где они дрейфуют. Ночью турки друг другу не помощники. Уничтожим, сколько сможем. Всё днем легче будет, — и добавил самый весомый аргумент: — Да и добычу не надо бросать.
Идти по суше я не хотел. На тартане я уж точно убегу. Ей не так страшны ядра, как чайкам, которые обычно разваливаются от первого же.