Начало войны изменило жизнь Деда Романа forever. Теперь он живёт в селе, но в сердце и во взгляде осталась та самая горячая кровь казака. Казачий крест — это не только атрибут, но также образ жизни и веры в честное имя перед Богом и ближним.
Похоже, «Казачий крест» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
В общем, замуж он меня зовёт, – вздохнула женщина, ещё теснее прижимаясь к нему.
– А ты чего? – помолчав, уточнил Матвей.
– А я думаю. А ты что скажешь?
– Я? Это не меня замуж зовут. Да и не хозяин я тебе, Уля. Ты вот что скажи. У Харитона того хозяйство как, крепкое?
– Доброе, – решительно кивнула женщина.
– А детей сколько?
– Двое. Сын с дочкой. Моей Татьянки на пару годиков постарше будут.
– И как он? Пьющий? Или, может, чего худое про него слыхала? – продолжал допытываться Матвей.
– Бог миловал. Вроде нормальный мужик.
– Ну, тогда сама решай, – вздохнул парень. – Я всё одно пока жениться не собираюсь. Не до того мне.
– Чего это? – насторожилась Ульяна.
– А то ты не знаешь, что со мной случилось, – фыркнул Матвей.
– Знаю, конечно. До только кроме шрамов ничего более и нет.
– Из-за них меня Палёной рожей по станице девки кличут, – криво усмехнулся Матвей. – Да и парни тоже сторониться стали.
– То-то ты на посиделки ходить перестал, – тихо охнула женщина.
– Угу, насмешек не хочу.
– А чего тогда Григорий затеял пристройку к хате ставить? – не сдавалась вдова.
– Родители ещё молодые, в силе, а я вырос уж. Неудобно, – снова пожал Матвей литыми плечами. – Да и на будущее тоже подумать не мешает. Пока батя в силе, подготовиться надо.
– Серьёзно Григорий готовиться собрался.
– Это ты к чему? – не понял парень.
– Так у вас пристройка как сама хата будет, – ехидно отозвалась женщина.
– Это я попросил такую поставить.
– Зачем?
– А чтоб там и комната для работы была, и спальня, и для детей комнаты.
– Ишь ты, прям не хата, а хоромы барские, – поддела его Ульяна. – А топить как станете?
– Придумаю, – отмахнулся Матвей. – Было бы что топить, а уж чем – найду.
– Выходит, не станешь на меня сердца держать, коль я с Харитоном сойдусь? – спросила вдова о самом для себя главном.
– Не стану, – помолчав, вздохнул парень. – У тебя своя судьба, и я ей не хозяин. И драться с ним не стану.
– Как же не знает, – фыркнула Ульяна. – Мать твоя вон едва не с первого дня надо мной посмеивается."
"– Ну, мать с отцом – то понятно. Они никому о том сказывать не станут. Я о других соседях. Или уже проболтался кто? – насторожился он.
– Слава богу, нет.
