Аватар Ивана Кочуева в Аду не был сердитым солдатом или монахом-проповедником — он стоял в легкомысленной, почти праздничной атмосфере. Не казачьи марши и не трепетные псалмы звучали у него над ушами, а шуточное дыхание веселья и беззаботности.
Суть одна…
Тот, кто просил называть себя Хранителем, куда-то вышел и вернулся через пару минут с тарелкой бутербродов и дешёвым кофе, подогретым в кастрюле с ручкой. Привередливая Рахиль мигом спорола свою порцию, включая колбасу явно некошерного происхождения, и дважды позволила поуговаривать себя, прежде чем слопать половину доли Ивана. А вот кофе больше досталось казаку, по крайней мере, он так старался, потому что бдить первую половину ночи предстояло ему. Мирно завалиться дрыхнуть вдвоем ребята бы не рискнули даже в самом гостеприимном заведении Ада.
Во время их короткой трапезы сам хозяин сидел в стороночке, изучая какую-то потрёпанную книгу и то и дело поправляя сползающие на нос очки. Внешне никакой угрозы в нём не угадывалось, классический «книжный червь», но когда он заговорил…
— Прежде чем вы уснёте в Доме Веры, скажите мне, кем бы вы хотели проснуться?
— Мужем и женой, — не подумав, брякнул за двоих господин Кочуев, отчего юная израильтянка чуть не поперхнулась последними крошками с тарелки.
Однако, откашлявшись, возражать не стала, а Хранитель, передвинув стул поближе к телевизору, взял в руки пульт."
"— Мужем и женой, говорите… Ну что ж, посмотрим, что я могу вам предложить. Список возможных воплощений, к сожалению, не так велик. Ева Браун и Адольф Гитлер?
Иван и Рахиль, ничего не поняв, одновременно пискнули решительное «нет!».
— Понимаю. Все отказываются, общая тенденция, так сказать, но предложить был обязан.
— Таки ша! Дайте же хоть минуту на отдышаться и призадуматься, — вскинула руку предусмотрительная дочь Сиона (отметим, что автоматическую винтовку она так и не вернула на предохранитель…). — Можно нам набраться от вас всяких полезных деталей по самому проекту? А то такая животрепещущая тема, а мы тёмные, как я не знаю где…
— Как же вы попали сюда, не зная, что такое Дом Веры? — презрительно фыркнул старичок, встал, поправил галстук и лекторским тоном начал: — Это священное место, где каждый может начать жизнь заново.
