Матвей Роговцев уселся на заброшенной лавке возле древнего дерева, вокруг него стелилась грязная рябь старых пивных бутылок. Временами его тревожили тени ветвей, которые словно крадучись проникали за закрытые глаза, будто хотят сказать что-то важное. Это место казалось симбиозом прошлого и настоящего — стараясь не замечать, но всегда напоминающее о том, кто он есть на самом деле....
За каждый грех совершенный.
– А послабление тогда за что дается?
– За раскаяние искреннее, за понимание греха и за дела добрые, совершенные без корысти. И за Любовь. Ко всем людям, даже к врагам своим. Когда ты полюбишь врага своего, сама у себя прощения просить будешь за то, что дала ему возможность причинить себе зло. А месть – она только еще один грех родит. И ничего боле.
– Неправильно это. Зло должно быть наказано.
– А с чего ты взяла, что тебе, смертной, дано право решать, кого наказывать, а кого нет? – Агафья строго посмотрела на Катю.
– А как же ты?
– И я простая смертная. И грехов на мне тьма, потому как не всегда иду по законам Божьим. И мне сполна отмеряется.
– Не страшно жить?
– Жить не страшно. Умирать в муках страшно. Но это уж кому как уготовано…
Не поняла тогда до конца Агафью Катя. Про себя решила, что не отступится от замысла своего. Когда-нибудь, но отомстит за себя. И отомстила…
Почему же тошно так? Радоваться должна, а не получается.
– Катенька, ты чего в темноте? Давно домой вернулась? – в голосе Светланы не было любопытства, только беспокойство.
– Давно.
– Как встреча прошла, не расскажешь? – Светлана присела на край кровати.
– Запуталась я, Света. Что-то с самого начала не так пошло.
– Что случилось?
– Матвей разговор так повернул, что я перед ним виноватой оказалась!
– В чем?
– Во всем. Прямо ничего не говорил, но смерть Федора и покушение на Зотова связал с моим приездом."
"– А ты на что рассчитывала?
– Сама знаешь, как зелье должно было подействовать! Он должен бы мне в рот смотреть! Ничего не понимаю! Он с первых минут верх в разговоре взял.
– А ты бы хотела наоборот. Ну и хорошо, что так, – Светлана с облегчением вздохнула.
– Нет, ты мне скажи, почему на него не подействовало?
– И не должно было. Я подменила тебе содержимое пузырька. И не ругайся, – Светлана предостерегающе подняла руку, и в голосе ее послышалась твердость. – Сама мне потом спасибо скажешь, когда поймешь до конца, что ты могла натворить.
