В темноте озера видно лишь признаки человеческого жилья – полуразрушенная избушка, старые телеги утопленные под лед. Здесь не было ни души — только маленькая собачонка бежала за Калинычем на безопасном расстоянии после их встречи с Кофейником в последней деревне.
– Не, тот в подвале отдыхал, – заторопился Виталик, – и шея вроде нормальная у него была…
– Вроде… – хмыкнул Малахольный, – работнички…
Света в подвале тоже не было. При скудном огоньке Михалычевой зажигалки удалось рассмотреть только кучу досок на полу. Лестница была пустая – все ступеньки целы и ни следа крови.
– Ладно, идем наверх, научу вас, как протокол осмотра составлять положено…
Под занудливый, пробирающий до печенок голос Малахольного Михалыч писал протокол. Виталик рыскал по дому и под лестницей нашел три не слишком плотно набитых рюкзака.
– Бабский, – уверенно заявил Виталик.
В последнем рюкзаке нашли компас и карту.
– Все ясно, – вздохнул Михалыч, – копатели это.
– Или очень испугаться, – вполголоса проговорил Малахольный, – только такие хлюпики не стали бы по болотам ошиваться… А вот это что такое? – он ткнул пальцем в старую карту, где посредине болота был поставлен шариковой ручкой крестик.
К нему шли едва заметные стрелочки через лес от станции, той самой, куда, согласно билету, приехал утром покойник.
– Что там находится?
– Да черт его знает! – Михалыч пожал плечами. – Болото там гиблое, никто не ходит…
– Эти же пошли… – Малахольный упрямо наклонил голову, вглядываясь в карту.
– Значится, мне так видится картина происшествия! – встрял приободрившийся Виталик.
– Ага, только зачем он три рюкзака с собой тащил? – хмыкнул Михалыч. – Тяжесть такую…
– Дом кому принадлежит? – отрывисто спросил Малахольный. – Хозяину сообщили?
– Да нет его, он за границей надолго! Так девчонка сказала, свидетельница. Она его не знает.
