Автор
Лицо худое с острыми скулами отражает внутренний конфликт души и сердца. Волк на лесной поляне — так он двигается по своеме пространство, всегда готовый к неожиданности. Кровавые щит и железные колцем покрытая рубашка плотно облегают его широкие плечи, а кожаные портки корректируют форму ног до самых твердых железных ботинок....
Весь Пиренейский полуостров, за исключением крохотной части на севере, куда арабы поленились повернуть коней, оказался в их руках! Далее они вторглись в Галлию, заняли Септиманию и Нарбонн…
На востоке арабы завоевали Синд, область по нижнему Инду, город Мултан, а затем Согд и Хорезм. Не переводя дыхания и не вкладывая окровавленные сабли в ножны, завоевали все Закавказье, заняли Крит, Мальту, Сицилию…
Но арабам дал силу именно ислам. В чем его мощь?
Он чуть придержал коня, крикнул Рогдаю:
– Эй, бахметец! Признайся, к исламу примкнул, потому что тот сильнее?
Рогдай перестал хохотать.
– Княже, пошто говоришь такое?
– Ну-ну, а чего веру отцов сменил?
– Я уже говорил… Душа потребовала.
– Гм… душа. Ладно, а почему ислам сейчас теснит веру Христа? Потому что моложе и злее?
– Он сильнее, – сказал Рогдай. Добавил убежденно: – А сильнее потому, что справедливее. Все наши боги требуют себе жертв, как тот же Яхве или Христос… разве что уже не кровавых, а наш Аллах вообще живет только для того, чтобы помогать человеку! Так и сказано в первой суре: Аллах ничего не делает для себя, а только для человека!
Владимир кивнул:
– Слышал.
Рогдай поморщился: князь везде выискивает подвох.
– Таким никакой бог не нужен. А наш ислам – это и вера, и закон, и суд, и пестование детей. Зато человек тоже весь для ислама. Ислам должен видеть человека насквозь, читать каждое движение души. И не просто направлять жизнь человека, а жить с человеком каждый миг! Ислам идет с человеком и в дом, и в баню, на пир и в гости, отправляется с ним в странствия и в дома друзей. Когда мусульманин просыпается, он встает с правой ноги, а когда идет в отхожее место, то переступит порог левой, так велит ислам, который не оставляет своего сына ни на миг!
Владимир не столько слушал, сколько всматривался в суровое лицо Рогдая.
