Автор
Лицо худое с острыми скулами отражает внутренний конфликт души и сердца. Волк на лесной поляне — так он двигается по своеме пространство, всегда готовый к неожиданности. Кровавые щит и железные колцем покрытая рубашка плотно облегают его широкие плечи, а кожаные портки корректируют форму ног до самых твердых железных ботинок....
Что делать с этими ведами?
Владимир пошел вдоль стен, бережно трогал кончиками пальцев высохшие, несмотря на умелое хранение, свертки бересты с мелкими-мелкими значками, сдувал пыль с рыжих ноздреватых пластинок из глины – письмена покрупнее, значки совсем неведомые, приподнимал края листов из тончайшей телячьей кожи, где узнавал знакомую латиницу и ромейские письмена.
Борис наблюдал за просветленным лицом князя, горящими глазами, ясно заметным румянцем, и глубокое сочувствие охватило сердце. Князь леплен из той же глины: рад бы бросить все и всех, засесть здесь, читать жадно о днях минувших, о сгинувших царствах, о деяниях необычных и славных, о чудных народах и обычаях, о легендах и обрядах столь далеких пращуров, что и поверить в то, что это их пращуры, – трудно…
Наконец повернул блестящие глаза:
– Я не знал о таком сокровище!
Голос не был обвиняющим, только безмерно удивленным.
Борис дважды добавлял масла в светильники, наконец кашлянул напоминающе. Владимир повернулся, счастливый, наткнулся на мрачный лик волхва, медленно и нехотя вернулся в земной мир.
– Говори. Чую, не для похвальбы показываешь.
– Что делать с ними, княже?
Владимир отшатнулся:
– А что… стряслось? Только скажи. Ты прав, такое в тайне держать надобно.
Борис морщился, отводил взор, кряхтел, переступал с ноги на культяшку, снова вперял взор в счастливое лицо молодого князя.
– Княже…
– Говори же!
– Ты душу кладешь, чтобы весь народ подтащить хоть на пядь выше к солнцу, к небу, к богам.
Владимир смотрел пристально:
– Звучит лестью, но это правда.
– Княже, в этих книгах много чудес, но это все о прошлом. Ты знаешь ли, что наши пращуры людей ели?
Владимир сказал сухо:
– Воинский обычай. Я сам, когда ходил с варягами, выдирал еще живую печень убитого врага. Ел сразу, пока трепыхается в пальцах, пока живая кровь брызжет! Мол, сила убитого переходит к тебе.
