Автор
Лицо худое с острыми скулами отражает внутренний конфликт души и сердца. Волк на лесной поляне — так он двигается по своеме пространство, всегда готовый к неожиданности. Кровавые щит и железные колцем покрытая рубашка плотно облегают его широкие плечи, а кожаные портки корректируют форму ног до самых твердых железных ботинок....
В чем-то верно, святой волхв!
Борис покачал головой:
– Печень убитого врага жрут не потому, что сила перейдет… а чтобы на том свете не мстил кровнику. Но вот ты уже не исповедуешь звериные обычаи своего отца, а твои прадеды вовсе ели убитых! И не только печень.
– Русы? – ахнул Владимир.
– Только ли русы… Все ели. Чем дальше в глубь веков заглядывать, тем больше звериности в людях обнаружишь. Боги не создали человека из медведя в один день. Мол, вчера был лютый зверь лесной, а сегодня – весь светится от святости! Думаю, если бы удалось вот так проследить весь путь человека вглубь к медведю, то никто бы не узрел черты, где он еще человек, а за нею уже зверь… Но по самым древним записям, что у нас есть, мороз по коже бегает от той звериности и лютости, в какой наши прародители жили… Но не осуждай, не осуждай! Все так жили, мир был таким.
– Но сейчас…
– А ты на что? – сказал Борис грубо. – Ты находился и в древние времена. Не сам ты, а такие, как ты. Клали жизни, чтобы вытащить племя из дикости. Иногда удавалось приподнять хоть на пядь, хоть на палец, хоть на волос.
– Но не рубят же им головы, – огрызнулся Владимир, – как было принято, я слыхивал в детстве, в седую старину! Как до сих пор степняки делают.
"Сгорбившись, он пошел к выходу. В дверном проеме качнулся, как слепой, задел плечом, пошарил руками по стене. Борис взял лучинку из пучка, пошел следом, освещая путь трепетным огоньком. На душе тревожно, тяжко, и страшился оттого, что не ведал: правильно ли содеял?
Владимир только через неделю явился к Борису.
– Когда ты решился показать мне?
– Когда ты повелел скарать на горло лесного человека. Я слышал, почему ты так велел.
Владимир кивнул:
– Я так и понял. Тогда ты знаешь, что я считаю верным.
Борис поник головой:
– Знаю. Но я хотел, чтобы сказал это ты.
Лицо Владимира дернулось, он сгорбился еще больше.
