Автор
Лицо худое с острыми скулами отражает внутренний конфликт души и сердца. Волк на лесной поляне — так он двигается по своеме пространство, всегда готовый к неожиданности. Кровавые щит и железные колцем покрытая рубашка плотно облегают его широкие плечи, а кожаные портки корректируют форму ног до самых твердых железных ботинок....
Войдан пожал плечами:
– Бывает, что слово как обухом… Княже, базилевсы все-таки решились отдать Самуилу свою красавицу сестру…
Холодная рука ужаса стиснуло сердце Владимира.
– Н-ну?
Войдан старался не смотреть на побледневшее, с желтизной, как у мертвяка, лицо князя, будто выкачали всю кровь. Тавр понимает так, а он, Войдан, видел, как этот витязь, тогда еще мальчишка, смотрел на маленькую принцессу.
Владимир даже осел, словно из него выдрали главные кости.
– Ее, – подтвердил Войдан несчастливо.
Владимир вскрикнул:
– А где войско Гатилы?
– На южных кордонах, – ответил Войдан понимающе. – Что ты хочешь?
Владимир в растерянности поднялся, забегал по комнате. Пламя светильников отбрасывало корявые хищные тени, те, страшно изгибаясь, перепрыгивали со стены на стену.
– Не знаю… Но я не могу этого так оставить!
Голос Войдана был глубоко сочувствующим:
– Эк тебя зацепило… Но, может, ты и прав.
Владимир опомнился, постарался сделать голос сдержанным:
– Я говорю не о войне. Так, маленький показ силы! Двинуть туда войско, разорить пару городов, пожечь виноградники, а кто не успел убежать и схорониться, тех на колья, распять на крестах, ежели христиане…
Войдан поднялся, а уже от двери сказал сочувствующе:"
"– Я не думаю, что ее отдадут так сразу.
На этот раз Владимир потребовал руки Анны для себя, а сам двинул войска на империю. Царьградский двор, как доносили послы, оказался меж двух огней.
Ко двору донесли, что войско русов не останавливается для грабежа, идет в направлении их Константинополя!
Василий, бледный от недосыпания, вызвал советников.
