Автор
Лицо худое с острыми скулами отражает внутренний конфликт души и сердца. Волк на лесной поляне — так он двигается по своеме пространство, всегда готовый к неожиданности. Кровавые щит и железные колцем покрытая рубашка плотно облегают его широкие плечи, а кожаные портки корректируют форму ног до самых твердых железных ботинок....
Владимир едва успел поймать поводья: голос всадника был густой, мощный.
– Поводи по двору. Запалишь – уши оборву.
Он весь был похож на медведя, вставшего на дыбы, – огромного, нечеловечески сильного, которого рассердить легко.
Владимир проводил его уважительным взглядом. Тот взбежал на высокое крыльцо, прыгая через две ступеньки, как легкий отрок. Спина у него была могучая, кольчуга едва вмещала тяжелые, как валуны, плечи.
– Сам знаю, – пробурчал Владимир, когда его никто не мог услышать. – Ишь, ухи оборвет! Твои бы лешачьи ухи оборвать.
Он бежал рядом с жеребцом, удерживая повод и направляя по кругу, оглаживал по мокрой дрожащей коже. Полузагнанное животное постепенно замедляло бег, а когда перешел на шаг, еще сделал пару кругов и только тогда повел в конюшню.
Сувор по обыкновению сидел на крылечке. За Владимиром наблюдал из-под приспущенных век. Этот сын рабыни был самым быстрым среди сверстников, самым работоспособным, усердным. С зари и до зари таскает воду, кормит коней и свиней, чистит за ними, разжигает очаги на поварне, рубит дрова, до блеска отскребывает закопченные котлы, моет посуду, перетаскивает столы и лавки… Никогда не сидит без дела, и будь на то воля его, Сувора, то уже сейчас бы поменял с любым из высокородных княжичей.
Но не суждено юному Владимиру не то что подняться до уровня княжичей, но даже приблизиться.
– Иди сюда, сынок, – сказал он негромко, когда Владимир показался в воротах конюшни. – Вижу, накормил и напоил боевого коня… Начинаешь завоевывать не только коней, но и людей. Пусть кому-то не по нраву, но помню и тебе говорю: ты не только сын рабыни, но и сын грозного воителя Святослава! В твоих жилах течет кровь не только русича, но и настоящего руса, завоевателя земель.
У Владимира остановилось дыхание.
– Но кто научит?
– Я. Ты упорен, а я когда-то был знатным бойцом. Служил у ромеев, знаю, как выстоять супротив дюжины, как нападать и защищаться.
Сердце Владимира едва не выскочило.
– Я… я буду послушным учеником!
– Верю. Потому и говорю тебе, а не другим.
