В землянке потолок: деревянные балки, паутина. Открываешь глаза - котел с жужжащей изнутри птицей. Атмосфера дикой выживальщицкой дружины на орочьей кухне, где каждое слово и каждый шепот может стоить жизни.
— Не трать силы на атаки! Защитный купол! Накрой всех орков!
Он мгновенно понял и развернул заклинание. Голубоватый щит тотчас вспыхнул вокруг нашей группы, отсекая от атакующих пауков. Твари с глухими ударами врезались в магический барьер, их лапы скребли по светящейся поверхности.
Но это была лишь временная мера. Щит не продержится долго под натиском такого количества противников, да и силы Адриана небезграничны.
Я с горьким отчаянием смотрела на орков, сбившихся к центру защитного купола. Их лица выражали безысходность — они знали, что как только щит падёт, все они погибнут.
И тут что-то во мне сломалось. Ярость прокатилась по телу жгучей волной, а руки задрожали от злости.
— Пора накрывать на стол, — ледяным шепотом произнесла я, и в оглушительной тишине мой голос прозвучал как приговор.
Магия вырвалась из меня не просто с силой — она вырвалась с голодным, торжествующим воем. Каждый клинок, каждый наконечник стрелы, каждая металлическая заклепка на доспехах запела в унисон с моей волей. Оружие задрожало, вырываясь из рук орков. Изумление на их лицах сменилось первобытным, животным ужасом, когда их собственные мечи и топоры взмыли в воздух, повинуясь мне.
— Именно так, — прошептала я, дирижируя стальным оркестром. — Сначала разделаем тушки.
Первый меч — массивный двуручный клинок Острозуба — описал широкую дугу и разрубил крупного паука точно пополам. Разрез был идеально ровным, словно тварь разделали на мясном рынке.
— Убираем несъедобные части, — бормотала я, управляя танцем клинков.
Боевые ножи принялись аккуратно отделять ноги от туловищ, счищать хитиновые панцири, удалять ядовитые железы. Их движения были быстрыми и точными — каждый разрез служил определённой цели.
Топоры рубили толстые сочленения лап, разделяя их на порционные куски. Лезвия входили в хитин с мягким хрустом, не оставляя рваных краёв или осколков.
А мечи средней длины занимались тонкой работой — вырезали съедобную мякоть из головогруди, отделяли мышечные волокна от соединительной ткани, удаляли всё лишнее.
Зрелище было одновременно завораживающим и ужасающим. Десятки клинков кружили в воздухе в сложном, но совершенно гармоничном танце. Каждое оружие выполняло свою функцию — одни резали, другие рубили, третьи очищали и разделывали."
"Пауки не могли понять, что происходит. Они бросались на летающие клинки, но мечи ускользали от их атак, продолжая свою смертоносную работу.
