Все ей выложила, что накипело! И про эгоистку, и про вампиршу, и про захребетницу и рабовладелицу. Сиротка! А Вера не сиротка? Крепостная крестьянка? Приятно на ее горбу по жизни кататься? И про стишки тоже упомянула. Сказала, что Алисе до Некрасова, как до Луны.
Перетрудив голосовые связки, мы обе охрипли.
– Что вам от меня нужно? – просипела Алиса.
– Верины вещи, – прокашлявшись, ответила я.
Алиса подлетела к шкафам, стала белье оттуда вытаскивать и бросать:
– Берите, все забирайте!
– Приданое не богатое, – констатировала я, складывая вещи в чемодан.
– Пятнадцать лет Вера на производстве, и на порядочный костюм не заработала. Бельишко убогое, застиранное. Ничего, ей муж новое купит. Обстановку, утварь, хрусталь и посуду тебе оставляем. Пользуйся и помни нашу доброту.
– Вы… вы! – задохнулась от возмущения Алиса. – Мародерка!
– От каракатицы слышу!
Я закрыла чемодан, другой так и остался пустым.
– Первое отделение концерта по заявкам окончено. Второе отделение, главное. Вадика забираю?
Алисино лицо задергалось от противоречивых чувств.
Она очень хотела отдать ребенка! Даже человеку, с которым минуту назад ссорилась в пух и прах! И мне стало страшно: до какой низости может дойти человек!
– Вот что тебе скажу, – быстро заговорила я. – Мальчик твой не в обузу, с моими детьми Вадик хорошо ладит. Только негоже матери швырять ребенка по чужим людям. Он ведь – не собачка! Не котенок, хоть и от драной кошки. Он все видит, понимает. Что тетя Вера его больше, чем мама, любит, что мама тяготится им и хочет сплавить.
– Я безумно люблю своего сына! – патетически, обращаясь к люстре, изрекла Алиса. – Вам не понять, низкие существа! И при чем здесь кошки? Абсурд!
Пусть мы – самодеятельный театр, но дурачимся от души и не скрываем, что дурачимся. Алиска же – дурной, насквозь фальшивый театр. Лицедейка!
– Забираю Вадика? – повторила я вопрос, вдруг почувствовав навалившуюся усталость.
Тяжело и утомительно, оказывается, тратить душевную энергию на черствых эгоистов.
– Вон! Прочь из моего дома! – Алиса картинно показала на дверь.
– Первый достойный поступок в твоей жизни, – сказала я и вышла из квартиры."
"Вернувшись из свадебного путешествия, Вера оказалась меж двух огней. Какие ей сестричка истерики закатывала, можно было только догадываться. Но и Юра был не промах. С помощью секретного оружия или здравой логики – вышла замуж, так живи с мужем, свивай гнездо – он Веру привязал. Племянника они к себе забрали.
