В тяжёлой битве дождя и ветра, стену обкатывали хлопья капель, как бы отражаясь в стеклах. Шелестов сидел в кресле, прислушиваясь к пилотской рубке, где мотор гудел и фюзеляж дрожал. Перед ним, над головой Буторина — виднелись его стриженые волосы под ежиком.
Он тоже куда-то торопился, попутно вытирая на ходу лоб грязным носовым платком, но я успел схватить его за рукав и вежливо осведомиться, где мне можно найти военного коменданта станции.
– Нету его, товарищ хороший, – покачал железнодорожник головой и нахлобучил фуражку. – Уехал он, а куда – сказать затрудняюсь. Кабинет запер, сел в машину, значит, и укатил. А куда, то мне неизвестно. Может, начальник станции знает.
Я отпустил пожилого человека и двинулся к широким, настежь раскрытым дверям вокзала. Здание небольшое, всего в один этаж.
– Спокойно, Максим, я их вижу, – раздался совсем рядом негромкий голос Сосновского.
– Миша, наши ребята ничего не знают, они скоро пройдут мимо диверсантов, – шепнул я Сосновскому. – А сейчас самая выгодная позиция, когда враг между нами находится, и взять диверсантов будет легче. А сейчас даже Мороз их не видит, он их не узнает.
– Держи мой автомат! – вдруг сунул мне в руки свое оружие Сосновский и сорвался с места."
"Я машинально взял его автомат, но успел только открыть рот, чтобы остановить Михаила, спросить, что он намерен предпринять.
