Сверкающая ночная лестница и безжизненно бледное лицо женщины, прятавшейся у верха. Хайд, взбешенный страхом, толкает ее вниз, требуя прикрыться — словно предупреждая о близкой опасности. Внутренний трепет и нервозность окружающей атмосферы усиливается от каждого слова Хаidea, окутывая страстью и неопределенностью....
— Ах, вот как?
Мальчишка как будто не испугался. Возможно, подумал Ребус, все это для него вовсе не ново.
— Много ли ходит товара? — спросил Ребус.
— Не очень. Но хватает.
— И Ронни в этих играх участвовал?
— Это уже второй вопрос, — ответил мальчишка. — Ответ — я не знаю.
— «Не знаю» не считается, — сказал Ребус. — И у меня еще куча вопросов.
— Раз так… — Парень потянулся к ручке дверцы. Ребус схватил его за шею и стукнул головой о щиток, прямо между ступнями, которые тот еще не успел опустить.
— Черт! — Мальчишка потрогал лоб, чтобы понять, не разбит ли он.
Ребус был доволен: максимум шока, минимум повреждений.
— Ты не имеешь права…
— Я имею право сделать с тобой все, что захочу, в том числе и сбросить тебя отсюда вниз головой. Рассказывай мне про Ронни.
— Нечего мне про него рассказывать. — Глаза парня наполнились слезами. Он по-прежнему тер лоб, словно стараясь стереть след ушиба. — Я его плохо знал.
— Тогда рассказывай, что знал.
Мальчишка всхлипнул и вытер нос рукавом куртки.
— Ну… в эти делишки влипло несколько моих знакомых.
— В какие делишки?
— Не знаю. Но дела крутые. Парни молчат, как могила, но по ним видно. Синяки, ссадины. Один неделю провалялся в больнице. Сказал — упал с лестницы! Хорошая лестница, этажей так на сорок!
— И никто ничего не говорит?
— Нет. Похоже, завязано на большие бабки.
— Что еще?
— Может, это совсем из другой оперы…
Юнец наконец раскололся. Ребус слышал это по его голосу. Теперь он будет говорить до второго пришествия. Ребус обрадовался: в этом районе города у него не было информаторов.
— Ну! — рявкнул он, входя во вкус.
— Да тут… В общем, прошел слух, что кто-то интересуется фотографиями. Но только чтобы в натуре, без липы.
— Порно?
— Ну, наверное. Слух какой-то смутный. Как всегда, испорченный телефон.
Ребус задумался. Вся эта история действительно напоминала игру в испорченный телефон. Информация только из вторых и третьих рук, ничего определенного.
— Что-нибудь еще?
Парень покачал головой.
— На. Я оставлю тебе свое имя и номер телефона. Меня интересуют любые подробности, даже самые мелкие. Извини, если поцарапал тебе лоб.
Парень взял деньги.
— Ничего. Бывало и хуже, — улыбнулся он.
— Тебя подвезти?
— Разве что до Мостов.
— Пожалуйста. Как все-таки тебя зовут?
— Джеймс.
