Когда душа не может унять печаль от прошедших событий, словно тяжелая ноша, иногда хочется найти благодарного слушателя и поделиться своими мыслями. Как в старом кинофильме Буншу из Гайдая: "Вы думаете, нам царям легче? Да ничего подобного!" Здесь жизнь как тяжелый гнет, а любое облегчение — радость....
– Я так ждал тебя! Я ТАК ЖДАЛ! Свинья! Подлая неблагодарная свинья! Я посвятил тебе всю жизнь! Ну, где же ты, тварь?!"
"Забыв о боли и ране, он схватил свой автомат и не глядя стал палить во фронтальное окно, пока не иссякли патроны. Антонио яростно швырнул оружие в толпу, рванулся к телескопу, схватил его и швырнул о стену.
– Я ждал тебя, подлая скотина! Ты не можешь так поступить! Не можешь так со мной поступить! Я не могу умереть, не увидев тебя, тварь!!!
Линзы разбились вдребезги и с перезвоном рассыпались по полу.
Квалья хотел радостно воскликнуть и позвать друзей посмотреть на это зрелище, но ведь он остался один. Совсем один. Хотя нет… К нему, наконец-то, пришел его старый друг, которого он ждал с ужасом в детстве.
Антонио обернулся. В коридоре, подпирая ботинком изуродованное взрывом гранаты тело Рубахи, стоял каннибал. Видя, что Антонио без оружия, он повесил свой автомат на плечо и достал из ножен мачете, зло скалясь.
Глядя на оскал и предвкушение скорой расправы, Квалья вдруг засмеялся.
– Что ты зубы скалишь, недоумок?! Туда смотри! Туда! – Он указал рукой в окно. – Это миг моего триумфа!!!
В безмолвной тишине, если не считать шума, что издавали эти копошащиеся вокруг дома джокеры, миллионы тонн породы рванулись с невероятной скоростью от вулкана и следом рванулись еще миллионы тонн и еще миллионы. Облако клубилось и росло, каждую секунду пополняясь пеплом и газами, вырывающимися из земных недр. Вскоре, до слуха донесся и оглушительный грохот.
– Свершилось, – выдохнул Квалья, с восхищением глядя на чудовищный клубящийся каток, который несся к руинам Петропавловска, перемалывая все на своем пути, вырывая с корнем деревья и разметая их, как штормовой ветер солому. Антонио снова обернулся и взглянул на каннибала. И без того уродливое лицо врага перекосилось от неописуемого ужаса. Глаза были выпучены. Дрожащая рука обронила мачете.
