Уходите! Уходите отсюда!
Старухи крестились, подзуживали молодых уезжать, проклинали будущий секретный подземный завод, дурные заработки и каменные дома с сортирами. Молодые колебались, однако все-таки ждали резких перемен: в окрестностях города на невиданных тяжелых машинах ездили какие-то люди, бурили землю, рубили просеки, что-то вымеряли и, казалось, вот-вот начнется строительство. Но после падения с неба трубы изыскатели исчезли. Мгновенно пролетел слух — Почтового Ящика не будет. И нечего ждать чуда!
А новое чудо свершилось в апреле. И сразу стало ясно, почему с неба летят трубы: человек оказался в космосе.
Народ вначале онемел. Затем зароптал, дескать, что же мы живем тут, когда кругом эвон какие дела творятся? Люди в космос летают, а мы в глухомани сидим, света белого не видим. Но роптал тихо, пока не пришло известие, что Есаульск лишен статуса города и отныне считается рабочим поселком. Это показалось жестокой несправедливостью и издевательством, поскольку работать в рабочем поселке было негде. Однако на счастье и выручку вскоре объявились в Есаульске вербовщики — хваткие и невиданно щедрые северяне. Всем желающим поехать в Норильск, Якутию и Магадан немедленно выплачивались подъемные, проездные, кормовые, сулились заработки, которые даже на секретном подземном заводе не обещали. Бывшие горожане кинулись вербоваться. Очереди стояли, как в войну за хлебом…"
"Пока народ готовился к великому переселению, на Есаульск обрушилась еще одна новость: денежная реформа. О ней слышали и раньше, но жили в полной уверенности, что произойдет она там, где люди строят плотины, делают рукотворные моря и летают в космос, и что навряд ли станут менять деньги в таком глухом углу. А по старой купеческой памяти жители редко отдавали хранить свои сбережения государству и надеялись на чулок, на кубышку или просто собственный карман, ибо больших денег в Есаульске давно не видели, малые же и показывать-то стыдно. И эти малые, нищенские рубли вдруг уменьшились в десять раз и, по сути, превратились в ничто. Более того, кто не успел обменять старые, кто по недомыслию был совершенно убежден, что деньги — это труд, а труд — ценность непреходящая, вообще остался с горстью никчемной бумаги. Реформа в один миг сделала всех нищими. Если раньше, при старых деньгах, кое-кто мог прихвастнуть тысячами, то теперь население было однообразно и беспросветно бедным.
Есаульск стал мертветь на глазах. К маю опустели целые улицы и кварталы. По городу, торопливо брошенному жителями, ветер гонял старые газеты, листья из ученических тетрадок, тряпичное рванье и прочий легковесный хлам.