Молодой человек нашел в себе силы вернуться в прошлое, живя на даче у покойной бабушки. Дом в железнодорожном поселке и квартира в городе оставались пустыми после смерти ее старого хозяина. Михаил Петрович начал преобразывать участок, чтобы зимой можно было жить там же, где он провел дни своей юности. Его труды придают уют маленькой деревенской дачи, словно возвращаясь в сердце забытого детства....
– Естественно, они с самого начала рождаются гиенами. Но это не сразу становится заметно. Поэтому я и выбрал такой возраст – пятьдесят два года. Биологический жизненный цикл женщины к этому времени завершается, то есть она не способна к деторождению. Стало быть, она уже выполнила свое предназначение – родила детей, воспитала их, и, кстати, вовсе не обязательно, что ее дочери тоже станут гиенами, это спорно. И вместе с тем именно в этом возрасте гиены могут принести наибольшее зло, так как добиваются власти.
– Вернемся к вашему эксперименту, – устало произнесла Надежда, ей все это начинало сильно надоедать, хотелось домой, поговорить с нормальными людьми, а не с этим психом.
"Раздражение Надежды усугублялось тем, что она чувствовала, в чем-то сумасшедший доктор прав. Но ведь такого не может быть!
– Насколько я понимаю, с первой серией у вас не все прошло гладко? Ведь одно убийство у вас, если можно так выразиться, вульгарно сперли?
– Да… – Трегубович замолчал резко, словно споткнулся. – Не скрою, это последнее убийство меня несколько… деморализовало… но только сначала.
– Стало быть, эксперимент ваш не удался! – злорадно воскликнула Надежда.
– Отчего же, отчего же… – произнес Арсений Петрович загадочным тоном. – Конечно, какой-то жалкий дилетант вмешался в мою работу, нарушил чистоту эксперимента, но я свою серию тоже завершил. Поймите, Надежда Николаевна, я ведь ученый, мне не нужна скандальная известность, мне важнее подтвердить свою правоту, правоту своей теории.
– Как? Значит, еще одно убийство?
– Надежда Николаевна, – поморщился доктор, – я просил вас не употреблять таких слов. Мне больше нравится называть это серией экспериментов…
– А какое участие в вашей работе принимала та полная блондинка из справочного? Она полностью в курсе ваших дел? Вы излагали ей вашу теорию?
– Она… – в голосе Арсения Петровича появились странные нотки. – Она не совсем в курсе.
– Значит, она помогала вам просто так, по доброте душевной?
– Я вас умоляю, у гиен не бывает души, а тем более доброты!
– Так она тоже гиена? – воскликнула Надежда.
– Она очень хотела выйти за меня замуж, – усмехнулся доктор. – Не делайте такое лицо, – оскорбился он, заметив, как Надежда пренебрежительно оглядела всю его невысокую фигуру, – у меня трехкомнатная квартира в центре, на Мойке, окна на набережную. Живу я там со старухой матерью, ей восемьдесят восемь лет.
