Октябрь 1941 года. На оккупированных территориях Белоруссии разгораются партизанская война и немецкие репрессии. На фоне жестокой борьбы за выживание развертываются судьбы людей, выбирающих между подчинением захватчикам и сопротивлением в лесах Полесья.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Красные туманы Полесья»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Октябрь 1941 года. На оккупированных территориях Белоруссии разгораются партизанская война и немецкие репрессии. На фоне жестокой борьбы за выживание развертываются судьбы людей, выбирающих между подчинением захватчикам и сопротивлением в лесах Полесья.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Александр Александрович Тамоников Литрпг подборки серии
Октябрь 1941 года. На оккупированных территориях Белоруссии разгораются партизанская война и немецкие репрессии. На фоне жестокой борьбы за выживание развертываются судьбы людей, выбирающих между подчинением захватчикам и сопротивлением в лесах Полесья.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Тот тут же прибыл и сказал:
— Я все понял, Павел Дмитриевич, и послал бойца собрать моих людей на восточном краю леса.
К ним подошли партизаны, которые были родом из Лозы.
Старший из них, мрачный, как-то посеревший, заявил:
— Мы тоже пойдем!
— Я понимаю ваше состояние, мужики, но толпой идти в деревню нельзя, — сказал Осетров, взглянул на старшего из Лозы, отделенного командира первого взвода Родиона Коняева, и продолжил: — Ты бы не настаивал, а, напротив, повлиял бы на односельчан.
Коняев сощурил глаза.
— А скажи мне, командир, кто из твоей семьи остался в районе? Кто из нее во время налета гитлеровцев был на деревне?
Осетров, сильно простуженный, откашлялся и проговорил:
— Ты же знаешь, Родион, что семьи всех руководителей района, начальников органов НКВД, отдела ГБ, офицеров, воюющих на фронте, были вывезены в тыл по распоряжению первого секретаря обкома партии. Он поручил такой приказ из республиканского ЦК. Зачем спрашиваешь о том, что тебе известно?
— Значит, твоя родня в безопасности. Ну, конечно, все же семья второго секретаря райкома. А вот моя Дарья да сыновья четырех и восьми лет остались в Лозе. Их эвакуировать приказа не поступало, потому как мы простые колхозники. Ты хочешь остановить нас?
— Пойми, Родион, вы сейчас не в колхозе находитесь, а в партизанском отряде, войсковой части, действующей в тылу противника.
— И чего ж такого мы, бойцы действующей части, сделали немцам, что они загубили наши семьи? Мы же еще ни разу не выходили из леса…
Его прервал боец того же взвода Анатолий Березин:
— Нечего попусту лясы точить, Родион. Наши семьи пожгли, а ты устроил не пойми что. Сказано, идем на деревню, значит, идем. И никто тут нам не указ! — Березин резко повернулся к командиру отряда. — Может, прикажете всех нас расстрелять за неповиновение, Павел Дмитриевич? Так отдавайте приказ. Мне интересно будет посмотреть, кто из отряда пойдет в расстрельную команду.
— Чего ты мелешь, Толя? — Командир отряда тяжело вздохнул. — Какой расстрел?
На помощь Осетрову пришел начальник разведки:
— Пусть идут с нами, командир. Все одно мужиков не остановить, а там они, может, и сгодятся. С ними мы тщательнее пожарище осмотрим.
Осетров кивнул.
— Хорошо. Родион, ты старший над мужиками из Лозы, но подчиняешься Лазурину.
— Да брось ты, секретарь, эту бюрократию. До сих пор не понял, что у нас убили семьи? — Голос Коняева сорвался на крик.
— Держись, Родя, не шуми, — сказал Березин. — Командир не виноват в том, что так получилось. Да и все мы. Никто из нас и представить себе не мог, что немцы способны на это.
— Ну да, не способны. А как они стреляют евреев, давят танками таборы цыган? Мы для них не лучше. Ладно, все наши тут?
— Все.
Коняев повернулся к начальнику разведки.
