Ночью шел дождь, грунтовая дорога раскисла и стала неспускающейся под тяжестью повозки. Внутри ворохом лежали мужики: молодой крепко держал вожжи, старший развалился на соломе, обтянутой брезентом. Оба в черной полицейской униформе, с росчерками «Полиция» на рукавах. Старший зажигает самокрутку. Винтовки у ног. Впереди мрачный лес и неясная дымка — Красные туманы Полесья уже проникают в сознание путников....
Вскоре на доклад явился оберштурмфюрер Венцель. Потом Бонке, Венцель и Калач направились в комендатуру для доклада об успешном проведении операции «Листопад». Рота же заняла позиции обороны поселка по штатному расписанию. Отдыхать карателям предстояло там.
Глава третья
В тот же вечер, ближе к ужину, в партизанский отряд, находящийся в Осиповском лесу, на лошадях и пешком повалили мужики и бабы, оставшиеся в живых. Никого не было только из Лозы. Сторожевые дозоры останавливали беглецов, расспрашивали их и пропускали.
К ним вышли командир отряда, бывший второй секретарь райкома Павел Дмитриевич Осетров и политрук, в недавнем прошлом член бюро районного комитета комсомола и заместитель директора автобазы Иван Михайлович Карасько, которого из-за молодости партизаны больше называли просто Иваном. Подошли командиры взводов, рядовые бойцы, не занятые повседневной службой.
Рассказы местных жителей повергли их в шок.
Растерявшийся политрук проговорил:
— Что, вот так ни за что ни про что нагрянули эсэсовцы и положили людей?
— Да вот так, ни за что ни про что, — со слезами ответила ему женщина, медсестра из Павлинки.
Осетров обвел взглядом толпу."
"— Что-то я не вижу среди вас жителей деревни Лоза.
Вперед вышел пожилой мужчина:
— А это потому, секретарь, что нет больше жителей Лозы.
— Как это?
— Пожгли всех ироды заживо.
— Пожгли? — Командир отряда никак не мог понять, что это значит.
— Да. Я из Ясино, у меня в Лозе родственник с семьей жил. Когда двинулись сюда, зашел в деревню, хотел проведать, что с ними, а там сожженный сарай, тот, что недавно поставили, а на пожарище человеческие останки. Много, вся деревня.
— Как же это?
— А вот так, секретарь. Не веришь — отправь своих бойцов посмотреть.
— Я верю, но надо проверить. Не в обиду тебе… как звать?
— Поликарпом при рождении нарекли.
— Не в обиду тебе, Поликарп, но проверить надо хотя бы потому, что в деревне мог кто-то выжить. Возможно, есть раненые или дети, которых родители спрятали.
— Ты начальник, тебе и решать.
Осетров повернулся к Карасько.
— Ты, Иван, политрук, твоя обязанность работать с людьми. Вот и работай, пока я разведку в Лозу отправлю.
— Да, Павел Дмитриевич.
Политрук, взводные и рядовые партизаны стали успокаивать сельчан. Кто-то расспрашивал про своих родных.
