Рыба в баке сияла ослепительным алым светом, словно глубокой ночью выскочившая из-под земли экзотическая диковинка. Необычные шлепанцы губ рыбы будоражили воображение, заставляя мысли витать о том, что таится в недрах нашей вселенной. Вдруг проснувшись, я поняла, что время для продолжения сна пришло к концу....
Застенчивая красавица с тоненьким звенящим голоском пленила сердце известного писателя Антона Сушкина, сделавшего себе громкое имя на криминальных романах. На страницах популярных произведений Сушкина реками лилась кровь, без счета расходовались боеприпасы, и суровые мужчины в татуировках без устали занимались сексом с красотками всевозможных типажей.
Эля Сироткина, в замужестве Сушкина, лилейной красотой и нежностью выгодно контрастировала с пугающей брутальностью творчества мужа-литератора. Самим фактом своего присутствия в жизни супруга она придавала его образу глубину и загадочность.
«Красавица и Чудовище» – вот такая это была пара.
Чудовище было ревниво, Красавица сговорчива.
Муж-тиран потребовал, чтобы Элечка перестала сниматься, и она подчинилась.
На самом деле, ей и самой уже отчаянно наскучило нюнить и мямлить, изображая очередную кроткую прелестницу, а других ролей для нее у режиссеров не было и в обозримом будущем не предвиделось.
Актриса Сушкина ушла из профессии, но ее круг общения практически не изменился.
"От нечего делать увлеклась коллекционированием и стала собирать картины, недорого скупая по случаю произведения знакомых художников. Некоторые из ее приобретений с годами сильно выросли в цене, так что к тому моменту, когда Сушкин исписался, потерял расположение наевшейся мяса с кровью публики и вышел в тираж, у его супруги имелись собственные активы.
В начале двухтысячных Антон Сушкин, активно пытавшийся обрести утраченное вдохновение с помощью алкоголя и наркотиков, вместо мира фантазий в один момент перенесся в мир иной.
«Передоз», – шептались в богемных кругах.
«Перемен! Мы ждем перемен!» – ликующе пела душа вдовы.
Мир этого, конечно, не слышал. Все видели зрелую красавицу в трауре, эффектно оттеняющем лилейную бледность тонкого лица.
Именно в это время Элеонора решила, что ее нынешняя внешность диссонирует с ее же внутренним Я, и стала искать машину времени в клиниках пластической хирургии.
– Ой, а судья-то баба! – воскликнула Антонина Игоревна восторженно, как сказочный мальчик, узревший голого короля.
Хотя показывали неплохо одетую даму.
– Что? Боже, нет! Опять она?! – Элеонора Константиновна гневно сжала кулачки.
– Норочка, милая, расслабься, так напрягать кисти рук очень вредно для суставов, у тебя будет артроз, – фальшиво заботливо предупредила ее Виолетта Павловна.
