В тихом царстве бордюров и деревьев, где воздух нежнее хрусталя, двое летчиков встречаются за крепким напитком в поисках подлинной связи. Мощный голос первого, как грохот молнии, осклабясь и смеясь над людьми, разбивает тишину, а второй лишь слушает, словно пропуская через себя беседу, полную загадок и страха....
Ларин уже держал в руке наготове полуторалитровую бутылку с минералкой – почти идеальное средство для мягкого оглушения. Убить такой не убьешь. Да и следов не оставляет. Правда, Андрей предпочел бы бутылку, засыпанную сухим песком – она потяжелее. Но выбора на болоте не было. Это тебе не морской пляж.
Парень сидел на поваленном дереве и делал последние затяжки. Короткий окурок полетел в траву. Ларин поднялся, но не дал возможности военному из оцепления обернуться. Пластиковая бутылка с водой резко опустилась на голову бойца.
– Минут пятнадцать-двадцать у меня есть.
Он не стал прикасаться ни к оружию, ни к выскользнувшей из нагрудного кармана рации. Пригнувшись, заспешил в редеющий туман. Пока можно было двигаться, почти не таясь. Широкая часть сектора оставалась «мертвой» для других наблюдателей из оцепления. Особую сложность представляла последняя сотня метров перед самым самолетом. Тут Ларина вполне могли заметить.
Вот эта короткая остановка и спасла Андрею жизнь. Если бы он подполз чуть ближе или шел бы в полный рост, беды было бы не миновать.
Первым к Андрею вернулось зрение. Он увидел над собой начинавшее синеть небо, а в нем черным крестом нарезал круги коршун. Затем Ларин почувствовал, что лежит в воде, и догадался: «Наверное, взрывом ковер из травы порвало. Вот и гонит».
В воздухе явно пахло гарью. Вскоре вернулся и слух.
– Чисто расхерачило! – прозвучало восхищенное.
– Я же говорил, товарищ полковник, что порвет, как Тузик грелку.
– Чего ж не порвать, Петрович. Я ж тротила не пожалел.
Наконец-то Ларин нашел в себе силы, чтобы сесть и осмотреться. Самолета уже и в помине не было. Вместо него по болоту были разбросаны мелкие дымящиеся обломки.
