В тихом царстве бордюров и деревьев, где воздух нежнее хрусталя, двое летчиков встречаются за крепким напитком в поисках подлинной связи. Мощный голос первого, как грохот молнии, осклабясь и смеясь над людьми, разбивает тишину, а второй лишь слушает, словно пропуская через себя беседу, полную загадок и страха....
Зачем Александру Михайловичу потом еще раз все повторять отдельно для Серафима Прокоповича? А у МЧС сейчас дел хватает. Видишь, какие дела творятся? – и генерал повел рукой, показывая на горизонт, где полыхало зарево пожара.
– Нам ли не знать, – усмехнулся Бекетов и глянул на молчаливого Машлака.
Даже сама госпожа Радькова не знала причины, по которой муж вызвал важных людей в свою резиденцию. Но уже, как жена, чуяла недоброе. Никогда раньше она не видела своего Шурика таким подавленным. Даже в то утро, когда он после своего назначения губернатором осознал, что по пьяни настрочил лишнего в «Одноклассниках».
– Он пил сегодня? – начальник охраны летного поля сельхозавиации негромко спросил у Радьковой.
Та отрицательно покачала головой:
– Ни капли. Приехал с работы мрачный, как туча. Даже меня матом обложил.
– Если не пил, это серьезно, – проговорил Машлак.
А вот Бекетов, наоборот, не ожидал никакого подвоха. Ведь все шло по плану.
К угощению, расставленному на столе, никто не притрагивался.
– Наконец-то, – выдохнул милицейский генерал, глядя на то, как от ворот к гостевой стоянке катит красная «Волга» с эмблемой МЧС на дверце.
Полковник Точилин вошел в изящный застекленный павильон. Ступал он тяжело. От испачканного камуфляжа тянуло гарью и дымом. Серафим Прокопович ни с кем не поздоровался, бросил фуражку на подоконник, сел и мрачно уставился на свои припорошенные пеплом берцы, пригладил ладонью взъерошенные волосы.
– Ну, все. Теперь все в сборе, – оживился Бекетов. – Александр Михайлович! Ждем только вас.
Радьков постоял на мостках, несколько раз глубоко вздохнул, словно собирался с духом, и заспешил в павильон.
– Ну, что, будет, как у Гоголя? – не к месту пошутил Бекетов. – «Господа, я собрал вас, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие?»
– Ты мне тут свою образованность не показывай, – вызверился губернатор, – и без тебя тошно.
Заговорщики, затаив дыхание, выслушали сообщение Радькова о том, что фотограф кремлевского пула Адриан Даргель, во-первых, разоблачил их хитроумный план, во-вторых, имеет доказательства и свидетелей, а в-третьих, запросил за молчание пятьсот тысяч долларов.
– Вот такие вот, господа, пироги с котятами, – закончил губернатор. – Что делать будем? Мое предложение – заплатить.
