В тихом царстве бордюров и деревьев, где воздух нежнее хрусталя, двое летчиков встречаются за крепким напитком в поисках подлинной связи. Мощный голос первого, как грохот молнии, осклабясь и смеясь над людьми, разбивает тишину, а второй лишь слушает, словно пропуская через себя беседу, полную загадок и страха....
Брызнула солярка, молоток разносил на части пульты управления, приборы. Дизели один за другим стали захлебываться.
– Все. Бежим...
Струя, бившая из гидранта в руках полковника Точилина, ослабла, уже не разлеталась дождем. Твердый брезентовый рукав опал, сморщился. Остальные гидранты еще работали, но вода уже поступала к ним рывками, неровно.
– Черт, что такое? – насторожился полковник и, схватившись за рацию, принялся вызывать моториста. – Не отвечает, – он вопросительно посмотрел на Ларина. – Сержант, быстро узнать, в чем дело, и доложить.
Сержант бегом бросился выполнять приказ.
– Думаете, это Гигин со своими людьми? – спросил Андрей.
– Вряд ли. Но от этих сволочей черт знает чего ожидать можно.
– Я уже вчера слышал, что менты и бандиты в ваших краях – это одно и то же.
– Человек знал, что говорит. Они уже всех достали. Ладно, фотограф, ты побудь тут. Мои парни, если что, тебя прикроют. А я разбираться пойду.
– Так не годится. Пойдем вместе.
Серафим Прокопович сомневался недолго, подозвал лейтенанта и капитана, тех самых, с которыми приходил в гостиницу к Ларину.
– Хрен знает, что творится, – пробурчал полковник и тут же изменился в лице.
Милицейская «буханка» и «УАЗ» уже куда-то исчезли, а вдалеке между стволов мелькали силуэты людей в черном. Они поливали валежник из канистр, в воздухе пахло бензином.
– Мудаки! Постреляю всех! – закричал полковник.
Оружия у него, естественно, не было. Но он, до этого прослуживший в армии, машинально схватился за несуществующую кобуру, а потом, заревев, как раненый медведь, бросился по дороге к негодяям.
Оказалось, что лейтенант тоже вооружен. Он уже стрелял по людям в черном. Андрей не успел его предупредить. В пожарного выстрелил прятавшийся среди бурелома один из людей Гигина. Эмчеэсник упал с простреленной головой. Полковник дополз до него, подобрал выроненный пистолет и принялся отстреливаться. И тут впереди полыхнул огонь. Испаряющийся на жаре бензин взялся резко, в одно мгновение.
