В тихом царстве бордюров и деревьев, где воздух нежнее хрусталя, двое летчиков встречаются за крепким напитком в поисках подлинной связи. Мощный голос первого, как грохот молнии, осклабясь и смеясь над людьми, разбивает тишину, а второй лишь слушает, словно пропуская через себя беседу, полную загадок и страха....
Не думал, что они и на такое способны, – прохрипел полковник и пошатнулся.
Только сейчас Ларин заметил, что Точилин ранен. На плече расплывалось кровавое пятно.
– Это херня, фотограф. Зацепило немного. Я в полном порядке. – Точилин вытащил из нагрудного кармана плоскую фляжку из нержавейки, непослушными пальцами левой руки открутил пробку. – Глотнешь?
– Рано за упокой пить, полковник, – мотнул головой Андрей. – Как любит говорить один мой знакомый, не стоит умирать до расстрела.
Точилин жадно сделал пару глотков, закрутил пробку.
– Не хочешь, как хочешь. А ведь я все это мог предотвратить. Связался с ублюдками... и все, понимаешь, как-то незаметно произошло, не сразу. Я же нормальным офицером был. А потом понемногу, помаленьку принципы свои сдавать начал. Вроде и ерунда: взятку возьмешь и думаешь – мир не перевернется, ведь никто об этом и не узнает. А сейчас понял: да, мир не перевернулся, только я уже в нем вверх ногами стою.
– Хватит философствовать, – оборвал полковника Ларин. – Гигин с Радьковым хотели нас убрать, только мы не доставим им такого удовольствия.
– Хотелось бы мне им еще раз в глаза взглянуть. – Точилин прикрылся рукой от налетевшего на него порыва раскаленного воздуха.
– Пошли, пошли, – потянул Андрей полковника к воде.
Хлюпал под ногами жидкий ил. Ботинки проваливались в трясину. Ларин придерживал пошатывающегося от потери крови Точилина. Дно кончилось внезапно, резко. Расталкивая желтые кувшинки и белые водяные лилии, Андрей с полковником поплыли. Ларин боялся потерять Точилина в дыму, а потому схватил его за камуфляж.
– Держись, Серафим Прокопович, – говорил он, когда Точилин опускал голову в воду.
– Я сейчас, только передохну малек. Ты за меня не переживай. Я из многих пожаров выбирался. И лес тушил, и нефтебаза у нас горела...
Сквозь дым уже ничего нельзя было разглядеть – только всполохи пламени. Ларин, загребая рукой, уткнулся во что-то твердое.
– Бревно. Держись, полковник.
Обессиленные мужчины повисли на покачивающемся в воде бревне. Дым слепил, выедал глаза, лез в рот, нос.
– Через тряпку дыши, – а сам приложил к лицу мокрый носовой платок; но это помогало мало, голова кружилась.
Внезапно Ларин почувствовал, как бревно качнулось. Он позвал:
– Полковник! – протянул руку, но Точилина рядом уже не было.
Отбросив носовой платок, Андрей набрал полную грудь дымного воздуха и нырнул. В мутной воде ничего не было видно. Ларин шарил руками, спускался все ниже.
