Осень 1583 года на Ямале. Где-то за густыми лесами горит золотистый огонь бога войны — алхимического идола. Кровавые шествия чередуются с молчаливыми дождями, а холодный ветер несет сладковатый запах пороха и масла. Это место, где крест и порох жгут леса и люди, создавая живописные картинки на фоне бесконечных северных просторов....
Маюни, ты все мясо съел, которое тебе давали, или что-то оставил?
– Оставил, да-а, – признался остяк.
– Тогда делись! – обрадовался Ухтымка.
Подкрепившись, высушив оружие и одежду, казаки раскидали кострище, перемешав угли с песком, и отправились дальше, до рассвета одолев еще с десяток верст. Найдя в первых лучах густые ивовые заросли, вытянули челнок под них, а сами свалились рядом, заснув мертвым сном.
К середине следующей ночи казаки выплыли из чащобы в редколесье, а к рассвету редколесье сменилось кустарником с отдельными чахлыми деревцами.
– Вот и похолодало, – оглядываясь, вздохнул Силантий. – Здесь, мыслю, чародеев со зверьем можно ужо не опасаться. Посему дальше плывем, в лодке по очереди покемарим."
"К полудню кустарник исчез, уступив землю траве и мху, а вскоре впереди показалось море.
– Ух ты, места-то знакомые! – обрадовался, оглядываясь, молодой казак. – Глянь, здесь со зверьми пернатыми драка случилась. А там, чуть далее, с менквами насмерть рубились!
– Вижу, вижу, – согласно покивал десятник.
Челнок, легко выскользнув в море, под ударами весел послушно помчался вдоль берега и через пару часов приткнулся носом между валунами под тем самым местом, куда когда-то выходил «морской проход» острога. Перебравшись через борт, казаки, держа руки на рукоятях сабель, медленно поднялись к развалинам своего павшего укрепления.
Здесь было тихо. Тут и там валялись в беспорядке бревна с затесами на концах, рваные шкуры, ломаные копья, мятые котлы, луки и пищальные стволы.
– Странно. Поломано все, но не тронуто, – удивился Серьга. – Тут же добра на сотню рублей будет. Нешто дикарям сие все не надобно?
– Не приходили сюда сир-тя, да-а, – ответил Маюни. – Зверей пускали, сами не дошли. Издалече, с неба смотрели.
– Этот еще сгодится, – пнул ногой один из котлов десятник. – И этот… А ну, подсобите!
Засучив рукава, казаки отволокли уцелевшие котлы в море на мелководье – чтобы уж точно чужому взгляду не попались, там же притопили тяжелые фальконеты, благо в них окромя ствола и запального отверстия ничего нет.
