Осень 1583 года на Ямале. Где-то за густыми лесами горит золотистый огонь бога войны — алхимического идола. Кровавые шествия чередуются с молчаливыми дождями, а холодный ветер несет сладковатый запах пороха и масла. Это место, где крест и порох жгут леса и люди, создавая живописные картинки на фоне бесконечных северных просторов....
– И скоро муж вернется? – совсем уже обнаглев, спросила шаманка.
– Решились на сие пять дней тому, пути ровно столько же, – стала загибать пальцы хозяйка. – Там отдохнут с дороги, камлание общее проведут, совет устроят да обратно пять дней… Вестимо, токмо через десять дней ждать нужно.
– Коли песок вокруг водой каждый день поливать да ногой хотя бы притаптывать, то через десять дней насмерть встанут, – посоветовала девушка. – Как деревья корнями прирастут!
– Дитям младшим укажу, – кивнула сир-тя. – Совет добрый, благодарю.
"Женщина сходила в чум, вынесла закончившим работу гостям две сшитые из небольших кусочков меха кухлянки – разномастную россыпь треугольников и квадратиков. Видать, из обрезков делала, чтобы не пропадали. Но получилось красиво, прямо лучше цельных. Протянула кувшин:
– Вот, испейте. Умаялись, наверное.
– Благодарствуем, хозяюшка.
Передавая друг другу кувшин с густым, чуть едким киселем, молодые люди быстро осушили его до дна, после чего отправились на озеро, ополоснулись, переоделись в новую одежду.
День подходил к концу, и по краям главной площади уже вовсю полыхали очаги, на которых жарились мясные туши, запекалась рыба, варились коренья. Сир-тя, понятно, не знали голода, имея возможность одною своей волей приводить на убой любого лесного обитателя и загонять рыбу прямо в корзины. Посему каждый, кто желал, мог кушать то, что хочет, и безо всяких ограничений. Зная о сем, Митаюки смело повела спутника к кострам. Выбрала тот, где собралось побольше женщин, с которыми она беседовала, нарезала себе и Маюни ломтей жареного мяса.
– О, юная гостья! – окликнула ее одна из женщин. – Ну как, сменялась?
– А то! Нравится? – Митаюки покрутилась, расставив руки.
– Да ты просто красавица! Воины, как бабочки на цветок, слетаться будут!
– Юна я еще для воинов. До новой весны подожду, – ответила девушка.
– А по мне, так вполне уже созрела!
– Твои бы слова да красивому воину в уши! Жалко, сыновей у тебя нет, – рассмеялась шаманка.
После ужина прошло камлание, обращенное к духам ночи и Нум-Торуму о ниспослании покоя и благоденствия. Шаман в костяной маске, делающей его похожим на человека с голым черепом вместо головы, прошел вокруг священной березы. Он бил в бубен, призывая внимание великого доброго бога. Колдуньи разошлись вдоль берега и пропели воззвание, умиротворяющее духов ночи, убеждая их уснуть и не причинять вреда мирным сир-тя.
