Осень 1583 года на Ямале. Где-то за густыми лесами горит золотистый огонь бога войны — алхимического идола. Кровавые шествия чередуются с молчаливыми дождями, а холодный ветер несет сладковатый запах пороха и масла. Это место, где крест и порох жгут леса и люди, создавая живописные картинки на фоне бесконечных северных просторов....
– Давай, скажи, когда неумехами прикидываемся?
– Когда Большой полк на подходе, – пожал плечами Штраубе. – Когда наступление большое готовим и ворога успокоить стремимся, дабы нежданным нападение случилось… Так ты полагаешь, язычники силы свои к острогу стягивают?
– Господь не попустит успеха воинству бесовскому! – размашисто перекрестился священник. – Обережет и сохранит воинство христово в битве…
На этих словах дверь в избу распахнулась, внутрь заскочила невысокая круглолицая дикарка в замшевых штанах и длинной кожаной робе, похожей на рыбацкую, резко выдохнула:
– Со мной ступай скорее, вождь русский! Чего покажу!
– Ты кто? – изумленно уставились на нее мужчины.
– Ирийхасава-нэ, полонянка из сир-тя. Идем скорее, улетит!
– Не помню я тебя отчего-то, девица… – заподозрил неладное священник.
Однако воевода разбираться не стал, схватил зрительную трубу, поднялся:
– Показывай!
Дикарка выскочила из дома, подняла ладонь, прикрывая глаза, недовольно цокнула языком:
– Низко опустился, отсель не видать.
– Коли полонянка, откель речь русскую ведаешь? – громко спросил ей в спину Ганс Штраубе.
– Мы, сир-тя, умные, – полуобернувшись, ответила дикарка. – Выучила. Да не я одна. Митаюки-нэ тоже язык ваш ныне понимает.
Полонянка махнула рукой в сторону котлов, в которые женщины как раз высыпали чищеную рыбу. Мужчины стрельнули глазами, но останавливаться не стали, вслед за девицей нырнув в башню, поднялись на верхнюю боевую площадку.
– Смотри на нее, вождь.
Иван Егоров вскинул трубу и громко чертыхнулся, различив далеко-далеко крохотную фигурку верхом на летающем драконе:
– Следят! Однако… – Воевода опустил трубу. – Однако, как ты его разглядела так далеко, глазастая?
– Ближе был и выше, вождь. Заметила, – пожала плечами полонянка.
– Не было, атаман! – испуганно вскинулся караульный. – Вот те крест, не приближался! Я внимательно зрел, не отвлекался!
Воевода только отмахнулся, не слушая оправданий, ткнул пальцем в грудь девицы:
– Тут оставайся! Ганс, за мной!
Егоров побежал вниз по лестнице, тихо и четко распоряжаясь:
– Возьми людей с работы плотницкой, выкопайте яму, насколько терпения хватит, опустите всех идолов в нее.
