Осень 1583 года на Ямале. Где-то за густыми лесами горит золотистый огонь бога войны — алхимического идола. Кровавые шествия чередуются с молчаливыми дождями, а холодный ветер несет сладковатый запах пороха и масла. Это место, где крест и порох жгут леса и люди, создавая живописные картинки на фоне бесконечных северных просторов....
Бревна трещали и раскачивались, защитники сыпались с помостов, будто осенняя листва с деревьев, в нескольких местах колья уже вывернулись или разошлись, образуя щели.
Башня внезапно застряла, растопырив бревна. Падать перестала, однако круто покосилась от середины и выше.
– Уходим! – приказал уже Штраубе, понимая, что еще удар – и укрепление рухнет.
Казаки один за другим стали нырять в люк. Только Семенко замешкался, издал жалобный стон, глядя на фальконет, скрипнул зубами – и ушел. Снимать и забирать пушечку не оставалось времени, башня проседала мелкими толчками, и после каждого натужно потрескивала ломаемая древесина.
Грохнул фальконет второй башни: трехрогий монстр споткнулся, чуть отвернул, врезался в стену и выломал в ней два соседних кола, застряв бивнями в щели между другими. Стал раскачиваться, высвобождая бивни и тем самым корежа укрепление. Лучники быстро всадили в него по дюжине стрел, но только для очистки совести. Огромное чудище причиненных ран, похоже, даже не заметило.
Между тем топот в тумане только нарастал – и еще три рогатых чудища одно за другим ударили в башню, сотрясая, раскачивая, ломая. Рядом не переставали биться с разбега в частокол «яйцеголовые».
Выстрел!
По вылетевшей из тумана махине было невозможно промахнуться – но она даже не вздрогнула, и башню опять затрясло от могучих ударов…
Казаки, бежавшие или упавшие с ломаемой стены, в растерянности стояли во дворе, главная башня над воротами заваливалась, из нее испуганно выскакивали последние защитники.
– Отступаем! – заорал воевода, поняв, что острог уже не удержать. – Уходим к морю!
В тот самый миг, когда Митаюки-нэ поднялась на боевую площадку своей башни, казаки уже бежали к церкви и избе воеводы, колотили в двери, предупреждая укрывшихся там людей:
– Бегите! Мы уходим!
– Ты куда?! – цыкнул на женщину Матвей, до белизны в пальцах сжимая свою бесполезную рогатину.
– Я умею заговаривать укусы и лечить раны, – ответила полонянка. – Пустите, внизу страшнее.
Серьга промолчал, Силантий же просто подобрал теплую накидку, лежащую для караульных, и накинул девушке на голову и на плечи – от падающих змей.
