Осень 1583 года на Ямале. Где-то за густыми лесами горит золотистый огонь бога войны — алхимического идола. Кровавые шествия чередуются с молчаливыми дождями, а холодный ветер несет сладковатый запах пороха и масла. Это место, где крест и порох жгут леса и люди, создавая живописные картинки на фоне бесконечных северных просторов....
Они шлепались на землю, на плечи, на головы – тут же вцепляясь зубами в своих жертв.
Хуже всего досталось девушкам. На них не было толстых стеганок и халатов, а уж тем более – колонтарей и кольчуг. Малицы от укусов ничуть не спасали, и тонкая оленья кожа торбасов – тоже. Одной несчастной ненэй ненець сразу две змеи вцепились в щеку, еще одна повисла на руке, четвертая вцепилась в шею – и несчастная вопила, в ужасе глядя на смертоносные украшения из черно-красных полосок.
– Ус-нэ, берегись!!! – Маюни одной рукой сгреб девушку ближе к себе, вскинул над головой бубен, по которому гулко и мерно, словно дождь, застучали гады.
Матвей, ругнувшись, прижал Митаюки к себе, наклонился, накрывая своим телом, подхватил копье, быстро попятился к башне.
– На стены!!! – кричал, пытаясь перекрыть женский визг, Иван Егоров. – К бою, казаки!
Свою жену он накрыл с головой очень вовремя надетым плащом, толкнул к дому. Других русских женщин мужья тоже спасали, как могли, – кто бердышом голову и плечи им прикрывал, кто кафтан накидывал.
Ввалившись в дверь башни, Серьга отпустил невольницу, побежал по лестнице наверх. Митаюки оглянулась, вскрикнула – глупая Тертятко-нэ, выбравшая вместо защитника и покровителя обузу, отчаянно пыталась вытащить на себе еле двигающего ногами паренька. Несколько змей уже упали ей на голову, скользнув по жестким и гладким черным волосам, но каким-то чудом не укусив ни за шею, ни за лицо.
– Табекось хая тюкод! – выплеснула она в ползучих тварей простейшее изгоняющее заклинание. – Табекось хая тюкод!
Слабым змеинным умишком повелевать оказалось несложно – ползучие гады стали расползаться и от ее подруги, и с пути Тертятко к башне. Выручив Те, шаманка глянула на двор – круглолицый мальчишка с бубном утянул Устинью к атаманскому дому. Стало быть, девица не пропадет. Устинью Митаюки было бы жалко.
– Давай сюда! – Она помогла Тертятко затянуть казака в башню, поставила защитный заговор на вход и присела перед подругой, задрала на ней малицу, охнула: – Великая Неве-Хеге, да тебя раз пять куснули! Давай быстро ложись, сейчас отсосу что получится и заговор от яда прочитаю, на изгнание Хэнгу-гна…
Десятку Силантия Андреева по росписи надлежало оборонять береговую башню.
