В уездном городе Успенск в далеком 1875 году, наступает таинственный шепот времени и грустные тенденции. Купец Афиноген Порфирьевич Беловодов несёт с собой печаль века и мудрость веков. Разгадывать загадки судьбы — его жизнь, словно манит в невиданные звёзды.
Даже я захотел приобрести развалины в собственность, хотя зарплата майора полиции далека от совершенства.
Она мимолётно улыбнулась:
— Плюс покупки ещё в том, что усадьба не включена в Список культурного наследия, поэтому новый хозяин может реставрировать её на своё усмотрение, и никакие конторы не станут чинить препятствий. — Она вопросительно посмотрела на Максима: — Какие у тебя задумки?
Ответ Максима вылетел сам собой:
— Я бы договорился с Дворцом бракосочетания и открыл уединённый отель для молодожёнов.
Он заметил, что Анфиса едва сдержала смешок:
— У тебя был опыт слишком шумного свадебного путешествия?
— Нет. Вообще никакого не было. А у тебя?
— У меня тоже, — ответила она моментально. — Меня не интересует тема замужества.
Она ответила слишком быстро и слишком браво, как бывает на допросах, когда человек тщательно скрывает правду, в том числе и от себя самого. Чтобы спрятать замешательство, она наклонилась погладить Понтуса:
— Ну что, пёс, тебе пора домой?
— А тебе? — ответил за Понтуса Максим.
Он помог Анфисе сложить треногу и понёс её к машине. Она пошла следом, неслышно ступая по мягкой траве, и остановилась у открытого багажника.
— Я останусь тут ещё на ночь. Поеду утром. Так что давай попрощаемся.
Максим переступил с ноги на ногу и вдруг понял, что боится оставить её здесь одну. Он почесал пятернёй в затылке:
— Знаешь, если ты не прогонишь, то я, пожалуй, тоже останусь.
Лёгкая тень, набежавшая на её лицо, исчезла, как только Анфиса подняла голову.
— Оставайся, пока особняк господ Беловодовых остаётся общедоступным местом отдыха, а то вдруг предполагаемый хозяин объявит его закрытой территорией.
— Беловодовых? Ты назвала Беловодовых? — не поверил ушам Максим.
Анфиса вопросительно подняла брови:
— Мне так сказали. А в чём дело? Тебе известна фамилия?
— Ещё как, — протяжно произнёс Максим. — Ты себе даже не представляешь, насколько хорошо известна.
* * *Пламя ночного костра взметало вверх россыпь крошечных золотых мошек, словно они роились в сердцевине сухих веток и нетерпеливо ждали, когда к ним поднесут огонёк зажигалки. Растворившиеся в ночи сумерки унесли с собой дневные тени, и тёмная громада леса подступила так близко, что, казалось, ещё чуть-чуть, и ели протянут лапы к плечам. Максим подбросил в костёр пару шишек и посмотрел на очертания особняка.
