В уездном городе Успенск в далеком 1875 году, наступает таинственный шепот времени и грустные тенденции. Купец Афиноген Порфирьевич Беловодов несёт с собой печаль века и мудрость веков. Разгадывать загадки судьбы — его жизнь, словно манит в невиданные звёзды.
Таким взглядом мужчина смотрел на неё впервые. Нет, конечно, после удачных забегов ребята из сборной поздравляли, дружески хлопали по плечам, даже кричали «ура!», но вот так — пристально, ясно, глаза в глаза — никогда не смотрели.
Она зачем-то сорвала веточку орешника и стала перебирать пальцами листочек за листочком. Максим сделал шаг вперёд, словно хотел обнять в утешении, но остался стоять неподвижно. Понтус тут же вклинился между ними и забил хвостом.
Максим посерьёзнел:
— Надеюсь, виновник ДТП понёс наказание?
Анфиса кивнула:"
"— Понёс. Он умер. Утонул в бассейне. — Она помолчала и горячо добавила: — Но я его простила. Правда простила. Ты не думай, я не лукавлю. Я много думала об этом, но потом поняла, что каждое испытание открывает для нас новые возможности. Вот для меня спасательным кругом стала фотография. Посмотри, как красиво, разве не чудо? — Она указала рукой на дом, чуть подкрашенный полосой заката, и вдруг охнула: — Ой, именно этот ракурс я и ждала всю неделю! Стой здесь, я сейчас.
Она умчалась со скоростью ветра и через несколько минут вернулась с камерой и треногой.
Чтобы Понтус не лез под ноги, Максим взял его за ошейник и стал смотреть на Анфису. Когда она фотографировала, её лицо словно светилось изнутри затаённой радостью и той непостижимой красотой, какую не купишь в самом дорогом косметическом салоне. Он замечал, как она сдвигает брови, настраивая фокус, меняет объективы и фильтры, как сосредоточенно проверяет качество снимка, как отступает то влево, то вправо, делает шаг назад и взмахивает рукой, отводя со лба волосы. Наверное, он мог бы сидеть так бесконечно. Наконец она опустила камеру:
— Кажется, всё.
— Покажешь?
Максим подошёл к Анфисе, и она пролистала ему несколько последних снимков на мониторе.
Руины здания были завораживающе прекрасны какой-то неповторимой, волнующей аурой места, где на землю сходят стихии рассветов и закатов, чтобы прикоснуться к тёмному бархату старой кирпичной кладки. На миг показалось, что за выбитыми окнами можно разглядеть силуэты людей, а при некоторой доле воображения услышать их голоса и разглядеть лица, пересекая время и пространство на невидимой машине времени.
Если восстановить или перестроить особняк, то имеет смысл открыть гостиницу, но не скромный дешёвый мотель, а что-нибудь этакое, романтичное, в стиле барской усадьбы девятнадцатого века.
Максим отдал Анфисе камеру и покачал головой.
— У тебя большой талант.
